в моей руке. Боль и удовольствие пронзили меня.
Римо застонал. Я двигалась быстрее, поднимаясь и опускаясь. Римо крепко обнял меня, его глаза потемнели и стали собственническими.
Зубы Римо царапали мое горло, оставляя следы, а мои ногти царапали его спину, оставляя свои собственные следы. Это было больно, но я ехала на нем жестко и быстро, наслаждаясь жжением.
Римо втянул мой сосок в рот, а большим пальцем потер клитор. Удовольствие пронзило меня, смешиваясь с болью в восхитительном танце.
Оба поднимались все выше и выше, и я знала, что одно из них в конце концов разобьет меня, и я жаждала этого. Нужда. Римо щелкнул меня по бугорку, и удовольствие пересилило все остальное.
Я вскрикнула, выронила пистолет и в отчаянии вцепилась в плечи Римо. Римо впился в меня голодным взглядом, и я почувствовала себя живой, свободной и невесомой.
Я все еще содрогалась от силы оргазма, когда Римо перевернул нас, зажав мои колени под своими руками, широко раздвинул меня и вошел в меня одним сильным толчком, войдя намного глубже, чем раньше.
Я выгнулась дугой, губы приоткрылись в сдавленном звуке, наполовину стоне, наполовину всхлипе. Римо не остановился. Он врезался в меня, сильно и быстро, толкая меня в матрас снова и снова, вырывая из меня последний клочок невинности. Пистолет лежал рядом с нами на кровать.
Римо был прав. Пуля в голову не освободит меня от него. В этот момент я не была уверена, что что-то может помочь.
РИМО
Сидя на диване в игровой комнате, я уставился на свой телефон. Два пропущенных звонка от Данте. Последний со вчерашнего дня. Три дня прошло с моего развлекательного звонка с Данило. Я не мог заставить себя говорить с Данте, зная, что он там, где я хотел.
— Пора с этим покончить. Данте звонил мне сегодня. Он обменяет Скудери на Серафину.
— Я Капо. Я решаю, когда и как освободить ее.
Нино наклонился вперед, уперев руки в бедра.
— Римо, если у тебя есть к ней чувства…
Я прервал его.
— Я не такой, как ты. Одна девушка не превратит меня в эмоциональный беспорядок.
Он прищурился, но выражение его лица оставалось спокойным.
— Тогда отправь ее обратно. Фабиано становится нетерпеливым, как и я. От этого больше нечего извлечь. Данте не даст нам больше, чем Скудери. Ты уже заставил их поверить, что пытал и насиловал Серафину. Они стоят на коленях, но Данте Капо. Он не откажется от большего, чем его советника.
— В следующий раз, когда он позвонит, я отвечу, — сказал я, пожимая плечами.
Нино оценивающе посмотрел на меня.
— Я говорил тебе, что в этой игре не будет победителей.
— Мы победители.
Он покачал головой, но ничего не сказал.
Я встал и подошел к боксёрской груше. Удары ногами и кулаками не помогали моему чертову внутреннему смятению, и осуждающее присутствие Нино тоже не помогало.
Я еще раз пнул грушу, поднялся наверх и ворвался в спальню Серафины. Она читала на подоконнике. К этому времени Адамо, должно быть, принес ей половину нашей библиотеки. Она отложила книгу и встала. В последние несколько дней началась постепенная смена власти, и я не мог этого допустить.
Серафина придвинулась ближе, внимательно всматриваясь в мое лицо. Она остановилась передо мной. Вместо того, чтобы вести себя грубо, как я намеревался, мои глаза впились в ее мягкие губы, губы, которыми я не мог насытиться, губы, которые сводили меня с ума от желания.
— У тебя очень странное выражение лица.
— Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, как ты стоишь передо мной на коленях и обхватываешь своими идеальными губами мой член.
Это была полуправда, единственная правда, которую она когда-либо узнала.
— Однажды я стояла на коленях, — прошипела она.
Я покачал головой.
— Это не считается. Ты можешь стоять на коленях и все еще контролировать ситуацию.
— Я не встану на колени.
— Это позор, учитывая, что нет лучшего способа поставить мужчину на колени, чем встать перед ним на колени, пока ты сосешь его член. Разве ты не хотела поставить меня на колени?
Она оттолкнула меня, и я опустился на край кровати. Я потянул ее между ног, так что ее колени прижались к моей эрекции. Я просунул ладонь между ее сжатых бедер и потер ее через ткань трусиков.
— Я просыпаюсь с гребаным стояком каждое утро, мечтая о твоих губах и твоем языке, Ангел. Каково было бы трахнуть твой сладкий ротик.
Она была выжжена в моем гребаном сознании, а не только в ощущении ее тела…
Ее брови сошлись на переносице, но рот приоткрылся, дыхание стало глубже. Большим пальцем я коснулся ее клитора, в то время другой скользнул вдоль ее входа. Вскоре трусики прилипли к складкам вместе с соком.
— Я ем твою киску почти каждый день. Ты никогда не задумывалась, какого это было бы, вернуть услугу? Контролировать меня своим ртом?
Ее глаза вспыхнули, и она застонала, когда я сильнее прижал руку к ее центру. Я медленно убрал руку и мрачно улыбнулся. Я схватил ее за бедра и надавил, но не настолько, чтобы у нее подогнулись колени, а чтобы показать, чего я хочу. Она сопротивлялась, поэтому я ослабил давление и, наконец, она опустилась на колени, высоко подняв голову.
Мой член еще больше затвердел при виде Серафины. Я расстегнул ремень и брюки, прежде чем вытащить член. Я начал гладить себя, водя большим пальцем по скользкому кончику.
Серафина смотрела, приоткрыв рот, но прищурилась, заметив мою ухмылку. После еще одного взмаха моего большого пальца, собирая мою предварительную сперму, я коснулся ее губ и толкнул в рот. Ее язык нерешительно попробовал меня на вкус, и мой член дернулся. Серафина, конечно, заметила это и торжествующе улыбнулась.
Я вытащил палец и положил руку ей на шею, но не подтолкнул ее к своему члену, зная, что она снова будет сопротивляться, если я попытаюсь уговорить ее сделать то, чего я хочу.
Наконец, она протянула руку и обвила своими изящными пальцами основание моего члена. Она сжала его для пробы, и я подавил стон. А потом Серафина наклонилась вперед и засунула мой кончик себе в рот.
Она лизнула кончик, затем пососала, неумелыми движениями, которые сводили меня с ума от желания. Я начал входить в ее рот, погружая свой член глубже в нее, но не полностью, все еще сдерживаясь, когда я никогда не сдерживался для девушек за всю свою жизнь.
Мои яйца сжимались каждый раз, когда она
