Энн выглянула украдкой из-под прикрытия простыней и тела мужа. У майора Ламберта глаза полезли на лоб так высоко, что дальше просто некуда.
— Часовой доложил, что слышал странные звуки.
Айден усмехнулся.
— Остается надеяться, что не такие уж они были и странные.
— Так вы занимались любовью, — догадался Ламберт.
— А как нам еще прикажешь время проводить? — с сарказмом поинтересовался Айден. — Панически заламывать руки, пока ты придумываешь ложные обвинения и забиваешь человека до смерти?
— У тебя совершенно нет уважения к власти, которую я представляю? — Майор повысил голос, отдавая себе отчет в том, насколько Энн смущает присутствие лейтенанта Фордайса, который вместе с несколькими другими солдатами заглядывал в комнату, чтобы посмотреть на стычку между двумя мужчинами.
— Я прекрасно понимаю, какой властью ты наделен, — спокойно ответил Айден. — Ты можешь уничтожить меня вне зависимости от того, виновен я в чем-то или нет. Но я недавно женился. — Рука его под одеялом нащупала руку Энн. — У меня есть хорошенькая молодая жена, которую ты вовлек в свои махинации против ее воли и вопреки понятиям чести и благородства. И если я решаю провести свои, возможно, последние часы жизни, занимаясь с ней любовью, тебя это никоим образом касаться не должно.
Майор нахмурился. Энн чувствовала, что ему хочется ответить Айдену тем же, но сказать ему было нечего. Особенно в присутствии своих людей, чьи симпатии явно были на ее с Айденом стороне. У них на лицах это было написано. У них всех были жены и возлюбленные. Они наверняка знали о застарелой вражде между Айденом и их командиром.
— Очень хорошо. Желаю вам как можно лучше провести эти часы, милорд. Наслаждайтесь.
С этими словами он захлопнул за собой дверь.
— Очень душевный парень, правда? — задумчиво произнес Айден.
Энн села, держа простыню на груди. Она убрала назад волосы.
— Ты этого добивался? Хотел еще больше его разозлить?
Он удивленно повернулся к ней.
— Мне нравится щелкать глупцов по носу, но сейчас… — Он обнял ее и увлек с собой назад на кровать. — Ламберт здесь ни при чем… — Он поцеловал ее в шею. — И никто здесь ни при чем… — Он поцеловал ее в подбородок. — И ничто за пределами этой комнаты. — Он поцеловал ее в губы.
Его чары на нее подействовали. Словно она была факелом, а он искрой. Он навис над ней.
— Мы можем проделать это еще раз? Или еще слишком рано? Я не хочу, чтобы тебе было больно.
В ответ она раскрылась перед ним, готовая отдать ему го, что принадлежало только ей одной. Когда он уже был сверху, она убрала волосы с его лица и спросила:
— Ты любишь меня? Хоть немного?
Глаза его потемнели.
— Я очень сильно тебя люблю. Благодарен ли я Альпине за ее произвол? Нет. И все же ты вошла в мою жизнь и принесла с собой перемены, которые я даже не считал возможными. Я ждал тебя, Энн. Просто не подозревал об этом…
— Да, ты не сразу эго понял.
Он рассмеялся, и звук этот прошел и сквозь нее тоже.
— Да уж, но разве можно не заметить бурю? — спросил он. — Однако я знаю, как заставить ее стихнуть.
И он поцеловал ее так проникновенно, с таким чувством, что она добровольно превратилась в его рабу.
На этот раз темп их был более замедленным, неторопливым. Они изучали друг друга, и тогда Энн узнала, какой Айден чуткий, деликатный, страстный любовник.
Теперь она познала таинства любви, которую так восхваляли поэты. Она поняла, почему женщина бывает готова пожертвовать всем ради любви.
Не существовало ничего такого, что она не готова была бы сделать ради Айдена. Ничего во всем мире.
Вот так, с наступлением ночи, в спальне, окруженной английскими солдатами, не зная, что ждет их впереди, Энн стала узницей собственного сердца. Если они не занимались любовью, то разговаривали обо всем и ни о чем, наверстывая упущенное.
Он то и дело подходил к окну или как бы невзначай проходил мимо него. Его действия пугали Энн, но она не хотела ничего спрашивать, так как боялась ответа.
В какой-то момент он заметил, как солдаты несут поднос с едой. Удовлетворенный увиденным, он вернулся в кровать.
— Ламберт продолжает следовать моему совету. Он старается сохранить Робби жизнь.
— Может быть, слишком поздно, — горько заметила Энн.
Айден помотал головой.
— Ганны — смелые и несгибаемые ребята. Робби действительно изрядно досталось, но для него это не смертельно. — Он криво усмехнулся. — Он просто будет выглядеть как покойник.
С этими словами он опустил занавеску и одним большим скачком запрыгнул к ней на кровать.
Майор Ламберт больше их не беспокоил. За дверью постоянно кто-то расхаживал, потому что комната находилась у самой лестницы, но Энн перестала обращать на это внимание. Ей даже было безразлично, что им не принесли ужин. Она закрылась для всего внешнего, полностью растворившись в своем муже.
Айдену же отлично удавалось отдавать ей себя и в то же время следить за тем, что происходит снаружи. Это он заметил, что прибыл полковник Уизерспун, командир Ламберта. Из окна их комнаты, дававшего хороший обзор, он наблюдал за их передвижениями вокруг подвала.
— О чем ты думаешь? — спросила Энн.
— Ни о чем.
Он отрешенно взял ее локон, лежащий на подушке, и накрутил его на палец, напряженно о чем-то размышляя.
— Айден?
При звуке ее голоса он очнулся и вернулся к действительности. Он улыбнулся и привлек ее к себе.
Позже, когда они лежали, обняв друг друга, запутавшись в простынях, ей показалось, что Айден уснул. Прижавшись спиной к его спине, она провела рукой по своему плоскому животу. Древнее как мир чутье подсказало ей, что его семя пустило корень внутри нее. И у нее будет ребенок.
Кровать качнулась. Айден встал и принялся одеваться в темноте.
Энн приподнялась на согнутом локте, волосы ее свешивались через плечо.
— Что ты делаешь? — прошептала она.
Он приложил палец к губам, велев ей замолчать, и проверил окно. Удовлетворенный увиденным, он вернулся к кровати, свернул валиком одеяло и положил под стенку, с помощью подушек придав ему форму человеческого тела.
Она села на кровати.
— Айден…
Он поцелуем залепил ей рот.
— Не надо ничего спрашивать, Энн, — сказал он, прервав, наконец, поцелуй.
— Что ты задумал?
— Я иду спасть Робби.
— Не надо, Айден. — Она потянулась к нему. — Пожалуйста, останься!
Он присел на кровать и крепко ее обнял. — Я должен попробовать. Ламберт в любом случае заберет меня в Лондон, если только я его не перехитрю. Энн принялась выбираться из вороха простыней.
