И так чуть жив: ребра поломаны, одного уха нет, а плечо под тем ухом распухло так, что даже непонятно, целы ли там кости.
А потом Алексей проявил самовольство, да такое, что, в изложении Луки, Корнея это взбесило чуть ли не больше, чем то, что упустили ляхов. Он, прямо-таки как князь, устроил пир на месте победного сражения! Насчет выпить-закусить было не очень богато (все по-походному), но на том пиру Рудный воевода принялся одаривать из добычи понравившихся ему воинов, как полесских, так и давидгородских! И добился-таки своего – около полутора десятков справных воинов (знал, кого выбрать!) попросились под руку Алексея, признав его своим боярином и составив собой его боярскую дружину.
Это действительно был сюрприз! Что подобный обычай был у викингов, Мишка когда-то читал, но о том, что подобное практиковалось и славянскими боярами, услышал впервые. А Лука продолжал повествовать о возмутительном поведении «лисовиновского примака» дальше. Когда Корней прознал, что Рудный воевода сам себя сделал боярином, Алексей нагло (действительно ли нагло, или только в описании Луки Говоруна?) заявил, что земли-то Куньевого городища пустуют и заселить их можно будет холопами, добытыми в походе его (его!!!) собственной дружиной, поскольку в дележе добычи по обычаям Ратнинской сотни он все равно участвовать не может, ибо чужак. Заявлено это было в присутствии ратнинских десятников, и страсти накалились так, что стоило Корнею лишь бровью повести, и новоявленного боярина нашинковали бы в капусту вместе с дружиной – глазом бы моргнуть не успели. Корней (нет, все-таки он руководитель от Бога) резни между своими не допустил, но в том, что это самовольство Алексею еще икнется, Лука Говорун не сомневался – правило у ратнинского сотника всегда было непреложным: жеребцу, которого не удалось объездить, дорога только одна – на мясо. Алексею придется очень и очень постараться, чтобы его чаша сия миновала.
Короче, поводов смотреть волком на окружающий мир у воеводы Погорынского было предостаточно! Фортель Алексея, поставившего Корнея, как говорится, «перед фактом», дурь полесских бояр, которая запросто могла повториться и в других местах (поселений на правом берегу Припяти, которые придется проходить по дороге к Пинску, было довольно много, и бояре там имелись), потери в Младшей дружине, хотя воевать по-настоящему еще и не начинали, трудности предстоящего пути (проводников, знавших оба берега Припяти, привел с собой Алексей – надо было бы похвалить, а Корней разозлился еще больше), вот и ляхов упустили. Обидно, конечно, но дело не только в обиде. Ну доведет князь Городненский ляхов с добычей до своих земель, ну отпустит в Мазовию, оставив себе часть добычи, или как они там между собой договорились, а потом что? Вдруг да не успокоится на этом, а объявится неизвестно где и неизвестно когда, встряв в войну между Полоцком и Туровом? И ведь наверняка не полезет лоб в лоб, а ударит по обозам или еще в какое-нибудь чувствительное место! Да еще, к гадалке не ходи, самое неподходящее для туровцев время выберет!
Так вот и родился приказ Мишкиной сотне и Егорову десятку: пройти коротким путем через леса и болота (вот и польза с проводников), догнать тех ляхов и городненцев, которые гонят стадо и полон по суше, вцепиться в них и изводить засадами и наскоками, не ввязываясь в серьезный бой.
* * *
Как нелегко бывает уйти восвояси с добычей, Мишка уже дважды наблюдал – после разгрома Куньева городища и в походе за болото. А если тебя еще и преследуют не пяток «людей в белом» или почти безоружные рыбаки, а около сотни, пусть и мальчишек, но конных, оружных и, худо-бедно, обученных… Если сделать все по уму, то можно начисто отбить у Всеволода Городненского желание «продолжить банкет». Именно «по уму». Егор по пути заинструктировал на эту тему Мишку, поручиков и урядников прямо-таки до изнеможения. Как-то у него получилось перейти от зловещего «вернется не больше половины» к почти причитанию: «ребятки, только не зарывайтесь, хрен с ней, с добычей, но не дайте себя перебить». Совсем-то уж такими словами десятник, конечно, не говорил, но настроение своими речами навевал именно такое, хотя порой и проскакивало: «карать за непослушание буду беспощадно!»
А ЛЕС давил. И своей кажущейся беспредельностью, и настороженной тишиной, сменяющей обычные лесные шумы при приближении людей, и… да многим, зачастую даже и не осознаваемым, но подспудно действующим, вроде бы и незаметно, но постоянно. Видимо, не у одного Мишки появилось ощущение могучей и равнодушной силы, позволяющей людишкам оставаться живыми только потому, что они пока ничем особенным не привлекали к себе внимания. Даже Егор к окончанию второго дня пути прекратил ездить по ушам своими нравоучениями, даже Арсений утратил свою живость, а уж отроки-то… Мишка никак не мог придумать средства приободрить личный состав, вернуть воинскую строгость и четкость в общий настрой. Держать строй? Приказать петь? Сущая глупость, даже не смешно! Большую часть пути приходилось двигаться гуськом. Мишка попытался подсчитать, на какое расстояние растягивается при этом его сотня вместе с заводными и вьючными лошадьми, и сначала сам себе не поверил – получилось что-то около двух километров! Какой строй, какие песни?
Вообще-то одного из трех положенных ратнику коней можно было бы и не брать – отроки, даже в доспехе, весят чуть ли не вдвое меньше взрослого ратника, и кони под ними не так устают. Однако и Корней, и Егор, словно сговорившись, привели одни и те же аргументы: во-первых, отрокам надо учиться содержать в порядке во время похода нужное количество лошадей, во-вторых, сила и спасение Младшей дружины в подвижности – мало ли, как дело обернется? Может так статься, что именно свежий конь спасет кому-то из отроков жизнь.
У Мишки же, дополнительно к этому, были свои соображения. Как воюют степняки? Одним из приемов, причем эффективных, являются короткие наскоки на движущееся по степи вражеское войско. Хорошо зная местность, такими наскоками можно лишить противника покоя на всем протяжении пути, нанести ему достаточно чувствительные потери, заставить идти не самым оптимальным маршрутом, заманивать в засады… много еще всякого. А нельзя ли использовать подобную тактику в лесах?
Полученное Младшей дружиной задание как раз подходило для того, чтобы попытаться, хотя бы в первом приближении, продумать и опробовать на деле подобную тактику. Ляхи и городненцы движутся медленно – их сдерживает стадо захваченной скотины, да и пешие пленные тоже быстро передвигаться не могут. Вот тут-то можно и попробовать отработать тактику коротких налетов, засад и ночных нападений.
Конечно же князья и воеводы не дураки – преимущественное передвижение войск по рекам (на ладьях или по льду)
