– А с ней что?
– Сердце вроде.
– Вот. Ест что ни попадя! Это ведь с чего ее разнесло… От той самой химии, что кладут в продукты. Раньше людей с ожирением мало было, все ели натуральные, здоровые продукты и не толстели.
– А Ваня Широков опять в Ялту улетел и, судя по всему, надолго. Собирается там виноградарством заниматься. Не знаю, верить этому или нет.
– Ну надо же… Удивительно. Живут же люди.
– Послушай, Настя. Мы бы тоже так могли.
– Как – так? Откуда у нас виноградники?
– Мы бы могли купить участок с землей, с садом и уехать туда. И жить своим урожаем. И есть нормальные продукты, дышать свежим воздухом.
– Да сейчас Подмосковье не дешевле Москвы, – неуверенно возразила Настя.
– А зачем нам Подмосковье? Оно тоже все отравлено. Надо найти участок километров за триста отсюда. И дешево, и экологично.
– А деньги?
– Денег немножко есть, проценты накопились, и еще у того же Юрки займем в этот раз.
– А если опять не получится? И не хочу я больше занимать, и ни о каких кредитах слышать не хочу… – сердито возразила Настя.
– Давай тогда продадим эту квартиру. Переберемся в сельскую местность. Мы же тут умрем, Настенька. Мы тут никому не нужны. И нам никто не нужен.
Настя некоторое время молчала. Она и сама думала не раз о чем-то подобном, муж просто озвучил ее мысли.
Что их здесь держит? Ничего. Кому они тут нужны? Никому. Друзья живут какой-то своей, другой, чужой жизнью, с жиру бесятся. Они давно – Паша и Настя Тягуновы – никому из окружающих непонятны. И только Ваня, получается, решился на поступок…
– Я бы корову завел, – мечтательно сказал Паша. – Я мечтаю о деревенском молоке, живом, настоящем, а не о том, что у нас продают – из порошка, нормализованного и восстановленного.
– И коз бы завести, – вдруг вырвалось у Насти.
– И кур. Которых бы мы не кололи антибиотиками. И чтобы яйца на завтрак есть свежие, живые… – добавил Паша.
Настя засмеялась – такой он был сейчас смешной и милый. Единственный человек в мире, для которого ей ничего не было жалко. За которым она была готова идти куда угодно.
Хоть на край света.
* * *
Доктора он посетил с визитом, кстати, года два назад. И что? Анализы в норме, прочие показатели – тоже. Сказали, что проблемы в интимной жизни – психогенного характера. То есть надо голову и нервы сначала полечить, а потом и интим сам собой наладится.
Юрий при всем при том, что уважал медицину, такому диагнозу не поверил. Или не захотел поверить.
Он сильный мужик, он знает, что делать, у него нет проблем с головой, с восприятием мира.
Но этой весной что-то такое произошло, важное.
Юрий уже не был ни в чем уверен. Особенно в том, что он знает и понимает все.
Он уже не был уверен в том, что он всегда прав.
Нет.
Жизнь – это такая… тонкая материя, что ли. Ужасно хрупкая штука. Очень сложная система. Не учтешь одного – другое развалится. Забудешь в одном месте – потеряешь в другом. Не соблюдешь правила здесь – получишь «подножку» где-то там. Как это называется, как одним словом обозначить это все?
А, гармония.
Кажется, именно этой весной Юрий начал потихоньку понимать законы этой самой гармонии. Простил всех, кого должен был простить, сам раскаялся в том, чего наворотил когда-то. Стал добрее. Нет, не размяк, не ударился в пустую сентиментальность, а именно – перестал сердиться на всякие мелочи, на ерунду.
Он уже больше не злился на всех подряд. Даже на Марьяну не злился. Она такая, что ж теперь. Просто не его человек.
Егор – конечно, свинтус, но друг раскаялся. Признался, что у него был роман с Марьяной. И попросил прощения. Но это, конечно, не просто так, это Юрию было наказание – за Таю. Так зачем теперь на Егора злиться, это сама жизнь наказала Юрия… против гармонии ведь не попрешь.
Если бы Марьяна любила Юрия, а он – ее, если бы у них был невероятный роман, прекрасная счастливая жизнь, тогда да, Егор был бы негодяем, влезая в их семейную жизнь. Но счастья не наблюдалось в семье Изборских. И любви – тоже.
Так чего обижаться, зачем казнить своего лучшего друга за роман с Марьяной?.. Тем более что у самого Юрия кишка тонка покаяться перед Егором. Вот Юрий – действительно виноват перед Егором. Ибо собирался влезть туда, куда не имел права.
Поэтому лучше молчать, искупить свою тайную вину – прощением. Стать добрым и милосердным. Снисходительно смотреть на недостатки других людей и исправлять собственные ошибки.
Если бы еще встретить вторую такую девушку, как Тая… Чтобы и любить, и быть любимым. Но нет, это невозможно, второй Таи не существует.
Правда, правда, что-то произошло с Юрием. Мудрость какая-то появилась, что ли?
Тридцать три года. В этом июне – сегодня – ему исполнилось тридцать три года.
Юрий решил в этот день не работать, хотя и без того дел хватало. На утренние звонки и поздравления ответил, предстояли еще вечерние. И обязательные встречи с партнерами по работе, но это позже. Жизнь ведь – это как ритуал со своими правилами – хочешь не хочешь, а надо их выполнить. А бунтовать глупо, только подростки идут против правил…
Знакомым, близким вот еще надо время уделить. Не сегодня, но на днях собрать всех тех, кто остался. И обязательно Егора с Таей пригласить.
Ведь они – его лучшие друзья. Не один Егор, как раньше, а теперь еще и Тая. Потому что пара. Принимая Егора, он, Юрий, обязан принять и его «вторую половинку»… и учитывать уже интересы пары, а не одного кого-то. А если иначе, то он вроде как начнет раскалывать, ломать семью друга, что, в общем, большое свинство и эгоизм.
Еще бы разобраться с той историей, случившейся этой весной с Егором.
Кто именно напал на друга? Юрий, чтобы докопаться до истины, задействовал все свои ресурсы, связался со следователем, который вел дело.
Причастность Шевкуновых доказать было невозможно. Если они и виноваты, то, разумеется, действовали чужими руками. Нашли какого-нибудь «случайного» исполнителя… В этом случае концы прятались в воду, и раскрыть дело можно было, чисто теоретически, но тоже только «случайно». Если бы исполнитель где-то проговорился или его бы поймали на аналогичном преступлении и доказали связь с предыдущими заказчиками… Словом, «если бы да кабы». Теоретически возможно, практически – маловероятно.
Да и Шевкуновы ли причастны к нападению на Егора? Уж слишком мало времени прошло после встречи Егора и Шевкунова-старшего.
Это значит, Шевкунов-старший должен был сразу же мобилизоваться, вычислить, где живет Егор, определиться со временем и местом нападения, найти исполнителя… За столь короткое время провернуть успешную операцию невозможно. Ведь всего лишь несколько часов разделяли разговор Егора с Шевкуновым и нападение на Егора.
