Читаем без скачивания Возвращение «Варяга» - Глеб Дойников

 По законам теории вероятности два подряд критических попадания не могли принадлежать одной и той же башне, но… Наверное гардемарин Пеликан был слишком занят в Морском Корпусе драками с дразнящими его «большеклювым птицем» сокурсниками, и не уделял ей (теории) должного внимания. Так или иначе — третий залп после возобновления стрельбы попал в борт «Ивате», пробив главный пояс на уровне ватерлинии. Снаряд взорвался сразу после пробития брони, и выпавшая бронеплита открыла ледяной морской воде дорогу в теплые потроха крейсера. На это наложились более ранние попадания в борт корабля, и пара шестидюймовых фугасов по ватерлинии. «Ивате» обстреливался русскими с начала боя. Карпышев помнил один из главных уроков русско–японской войны — японские броненосцы почти непотопляемы для русской артиллерии. Хотя новые взрыватели и более мощная взрывчатка могли это правило переменить, артиллеристам всех русских кораблей линии был дан парадоксальный на первый взгляд приказ. «При равном удобстве ведения огня по броненосцу и броненосному крейсеру — выбирайте в качестве мишени крейсера». В результате бой у Шантунга в некоторых источниках потом носил название «крейсерской резни».

 Командир «Ивате» Такемоти, спустя минуту после взрыва, почувствовал быстрое нарастание крена на левый борт. Связавшись с нижним казематом левого борта, и уяснив объем повреждений, он приказал рулевому:

 - Поворот влево, три румба, плавно!

 - Нет, нет, господин капитан первого ранга, адмирал поднял сигнал ВПРАВО, — попытался поправить командира штурман, подумавший что то просто неверно услышал доклад сигнальщика о полученном приказе.

 - Я знаю, что приказал адмирал, помолчите, — на секунду оторвался от амбрюшота ведущего в каземат левого борта капитан, и заткнув молодого лейтенанта снова начал орать в переговорную трубу во всю мощь легких, отдавая приказания артиллеристам, — немедленно задраивайте амбразуры орудий! Через пять минут ваши полупортики окажутся под водой, если вы их не закроете, мы просто опрокинемся!!! Вы меня поняли?

 Еще в завязке боя, до перехода «Пересветов» в хвост русской колонны, они всадили в борт «Ивате» два десятидюймовых снаряда, один попал в носовую оконечность, второй пробил пояс под средним казематом. Кроме того, в пояс многострадального корабля попали два снаряда калибром двенадцать дюймов, и с полдюжины шестидюймовых. Не все они пробили броню, но даже взрыв шестидюймового снаряда на поясе неминуемо вел к расшатыванию плит. Пока корабль не имел крена, вода только изредка захлестывала в эти пробоины. Но стоило левому борту начать погружаться, как вода начинала вливаться во все новые и новые отверстия. К моменту попадания снаряда с «Полтавы» японский крейсер уже погрузнел от принятия более полутора тысяч лишних тонн воды, через пробоины и трещины в корпусе. Носовая башня крейсера прекратила огонь из — за полыхающего под ней пожара внутри корабля, который остался практически незамеченным на русских кораблях. Ее барбет раскалился настолько, что подавать в нее картузы с порохом из погребов стало опасно, они могли взорваться еще по дороге к орудиям. Попадание одного крупного и пяти средних снарядов с «Полтавы» просто послужило катализатором процесса гибели корабля, в который вложили свой посильный вклад почти все броненосцы русской колонны. Но — факт остается фактом — последнюю точку в истории уже второго броненосного крейсера японского флота поставила та же башня.

 - Я знаю, что Того отворачивает от противника, — повернулся наконец Такемоти к красному от стыда штурману, — но если я поверну вправо — мы опрокинемся сейчас же. Если же я начну поворот влево, корабль сможет удержаться на ровном киле достаточно долго для того, чтобы в казематах успели втянуть орудия, и закрыть амбразуры «по–походному». А после разворота влево мы займем свое место в строю…

 - На закрытие амбразур носового и среднего каземата уйдет пять минут. Кормовой каземат закрыть невозможно, взрывом снарядов складированных у палубного орудия сорвало крышку полупортика… — дальнейший доклад командира казематов левого борта Такемоти не стал слушать.

 - Попытайтесь закрыть амбразуры как можно быстрее! И задрайте наглухо кормовой каземат, его скоро затопит, — он отодвинул от штурвала рулевого и встал за него сам, и пробормотал в пол голоса ни к кому конкретно не обращаясь, — если уж нам не удастся избежать опрокидывания, то надо хоть попытаться таранить кого–нибудь из русских…

 - Такенза, — добавил спустя тридцать секунд, обращаясь к главному артиллеристу корабля, — прикажите расчету носовой башни открыть огонь. Мы похоже идем в нашу последнюю атаку, и взрыв порохового картуза при подаче к башне сейчас не самая большая их наших проблем. В машинное прикажите дать самый полный, пусть заклепывают клапана. И начинайте выносить раненых на верхнюю палубу, там у них будет хоть какой — то шанс…

 На русских броненосцах сначала с интересом и непониманием, а потом с ужасом наблюдали, как от линии японских кораблей отделился третий вымпел. Он, постепенно уменьшая радиус поворота, неуклонно шел в сторону русских кораблей. Без всяких команд, вся артиллерия русских броненосцев перенесла огонь на явно идущий на таран корабль. Несмотря на обстрел и почти не отвечая на огонь, из — за выбивания все новых и новых орудий попаданиями в упор, «Ивате» почти дошел до русской линии. Непосредственная виновница его гибели «Полтава», и следующий за ней «Севастополь» вынуждены были отвернуть влево, чтобы не попасть под таранный удар явно идущих на самоубийство японцев. Только в пяти кабельтовых от борта «Севастополя» изначально обреченный корабль лег наконец на левый борт и опрокинулся. Пользуясь тем, что все внимание русских было приковано к атакующему их колонну «Ивате», строй японских кораблей синхронно повернул вправо, и начал удаляться от противника. Неизбежную, казалось бы, победу русского флота, который сейчас просто обязан был повернуть вслед за противником профукал всего один человек.

 Контр адмирал Ухтомский держал флаг на «Победе» и командовал отрядом из трех броненосцев типа «Пересвет». Его корабль только что, в первый раз с начала боя, попал под обстрел. «Победа» получила два крупных и с десяток средних снарядов. Увидев большой пожар в средней части своего корабля, идущую на него тараном «Ивате» и «совершенно не поврежденную линию Того» Ухтомский решил отвернуть от противника. Вслед за ним дисциплинированно пошли остальные два корабля его отряда, и вынужденно примкнувшая к ним еще в начале боя. «Россия». На мостике медленно удаляющегося от боя «Александра» полностью лишенный контроля над ситуацией адмирал Макаров с матом вырвал из бороды клок волос. Все надо было начинать с начала! Воспоминания А. В. Витгефта

 Ночь прошла неспокойно, «Очаков» донес, что увидел какие–то неизвестные суда на западе, но приближаться не стал, опасаясь ловушки, несколько раз играли минную тревогу будто бы из–за обнаруженных миноносцев, но при внимательном рассмотрении никто ничего не видел, несмотря на лунный свет, довольно хорошо освещавший пространство. Как я узнал потом — Новик даже гонялся за этими «миноносцами», но и на нем никто наверняка не мог сказать: были это миноносцы, или сигнальщикам почудилось. Особо опасались последних двух часов перед рассветом, когда уже зашла луна — самое время миноносцам нападать, но обошлось.

 Посветлело небо на востоке, скоро взойдет солнце, наши дозорные крейсера что–то заметили на юго–востоке. По эскадре пробили боевую тревогу, в направлении врага направились Лена и Новик и чуть позже Светлана. Эскадра начала перестраиваться в боевой порядок, выдвигая ближе к неприятелю наш быстроходный броненосный отряд, которым командовал лично адмирал Макаров. Крейсера Руднева, образовывающие до этого сторожевую завесу увеличили ход и обгоняя эскадру собирались вместе в голове колонны, я с завистью смотрел, как они легко обгоняют нашего неторопливого «Сисоя». Некоторое время шли в боевом порядке: две линии броненосцев; впереди броненосцев сторожевые суда; слева транспорты и миноносцы. Неприятеля не было видно, почему был поднят сигнал: «команда имеет время обедать». Часть людей и офицеров остались у пушек, а остальные побежали обедать.

 В кают–компании «Сисоя» завтрак был чисто походный: без скатерти; каждый брал тарелку, вилку, ножик и забирал себе завтрак, усаживаясь, где попало. Настроение было приподнятое, но веселое. Слышался смех (может быть немного и нервный, так как каждый старался замаскировать свое волнение). Вдруг завтрак в своем конце был прерван: сыграли боевую тревогу: публика побросала тарелки и побежала к пушкам, а кто был по расписанию внизу, подрали на верхнюю палубу, посмотреть неприятеля.

 С юго–востока раздавалась стрельба, но с «Сисоя» ничего было не разобрать — мешало солнце. Как я позже узнал: это японские броненосные крейсера обстреливали «Новик» который не обращая внимание на падающие снаряды продолжал разведку, надеясь выяснить расположение главных сил противника. К счастью «Новик» отделался одним или двумя попаданиями не повредившими особо ничего. Наши разведчики отступили, а неприятельские броненосные крейсеры и примкнувшие к ним несколько малых крейсеров попытались обойти наш строй с кормы и добраться до транспортов, находившихся между нами и берегом.