Читаем без скачивания Игры без чести - Ада Самарка

Приехав домой, она выдержала паузу, потом позвонила в офис, секретарша сказала, что директор еще не определился насчет своего присутствия.

Нажав на кнопку mute и перегнувшись через стойку, она прокричала на кухню:

— Слава! Я тебя умоляю, скажи сейчас, а лучше отдай эти пригласительные мне!

Слава сделал вид, что не слышит, и продолжал задумчиво размешивать сливки в кофе.

45

Тем временем неумолимо приближалось 13 января, и Слава чувствовал себя все более неготовым к двухдневному исполнению сложной роли американского физика-атомщика. Острота ситуации, по мнению Вадика, заключалась как раз в том, что Слава ни разу не видел своего очередного партнера по бесчестным играм, даже предположить не мог, какая она. Этот аттракцион должен был потрясти их своей реалистичностью. Вадик говорил, что сейчас становится по-настоящему интересно, и он по правде завидует Славке. Славка испытывал спорные чувства трезвого отторжения и липкой, маньячной заинтересованности, клокочущей атласными клапанами внизу живота — точно как с теми лягушками в Карпатах. Еще Славка думал, что он поддается шизофреническому буйству Вадиковой фантазии, но одновременно чувствовал, как открывается спасительная дверца в нишу удовлетворенности, равновесия и спокойствия — то, что ищут в сноркелинге, путешествиях в Гоа и в гости к Деду Морозу за Полярным кругом. Словом, с наступлением роковой пятницы Слава пребывал в смешанных чувствах, обрамленных приятным, тонизирующим беспокойством.

Влад, Вадиков водитель, должен был заехать сперва за Светланой на Лесной массив. «Sviiiiitlana», — думал с английским акцентом Слава, прикидывая, как будет здороваться, хлопать глазами, удивляться, много улыбаться и говорить «yes» и «oh, it’s great!».

В пятницу утром позвонила Любушка. Она долго объясняла, кто она, а Славка, увидев ее номер, вдруг ужасно занервничал, поскорее зашел к себе в кабинет и закрыл дверь. При этом у него было такое выражение лица, что сотрудники тут же поняли, что звонок вряд ли касается работы. Она поздравляла с Новым годом, потом Слава перезванивал, чтобы она не тратила денег. Любушка спрашивала, не в Киеве ли он случайно, потому что пыталась пробиться пару раз, но абонент был вне связи. Слава сказал, что да, он тут, только приехал.

— Просто у меня есть знакомая, ее зовут Анжела, у нее случилась беда, она рассталась с отцом своего ребенка и…

— Отцом своего ребенка, — улыбаясь, передразнил ее Слава.

Любушка осеклась, потом хихикнула и продолжила:

— Да, и ей совершенно некому помочь перевезти вещи, посвященных в конфликт немного, она спрашивала, вдруг у меня есть кто-то с машиной. Тут я сразу подумала о… о…

— Обо мне, мы на «ты», Лю.

— Да, — она снова хихикнула, в трубке шмыгнуло и зашелестело, — да, о тебе, вот.

— Хорошо, я смогу завтра в первой половине дня.

И по дороге в аэропорт на своем «паркетном» джипе (не под стать Виталькиному внедорожнику) он думал, что это всего лишь два дня — и будет снова смешная глупая Любушка и что если началась такая жара в этом плане, то вполне можно затащить ее к себе в гости, а лучше — в «Премьер-Палас», устроить сказочную ночь, сделать ей хоть раз в жизни праздник. Икра такая, икра сякая, шампанское, устрицы, выложенный бирюзовой мозаикой бассейн, джакузи, ресторан, массаж. Припарковавшись на стоянке длительного хранения автомобиля (на котором без пяти минут физик-атомщик должен был отбыть домой после симпозиума), Слава даже позвонил Вадику и поделился идеей про посвящение Любушки в Золушку на одну ночь.

— Дурак, не делай этого, не трогай ты ту Любу, — неожиданно сказал Вадик и объявил о состоянии крайней степени готовности, потому что Svyetlana уже на подъезде. Слава ничего не понял про Любушку, но мысль о воскресенье все равно приятно грела.

Ждать в крошечном душном зале прилетов Киевского международного аэропорта Борисполь пришлось минут тридцать — ровно столько, чтобы на лице отразились обеспокоенность, усталость и желание, чтобы его отсюда поскорее забрали. В руках Славка держал слегка помятую бумажку, которую схватил в офисе в самый последний момент со словами: «Kiev Nuclear Forum», — у ног стоял средних размеров чемодан на колесах, который он брал в одно-двухдневные командировки. Чтобы быть больше похожим на американца, Слава решил «прилететь в Киев» в коротком сером плаще, но в теплых рукавицах и идиотской французской ушанке, как из мультика про почтальона Печкина, — при всей нарочитой кособокости — выполненной с большим вкусом и одним французам доступным шармом. Каждые три минуты к Славе подваливали мужики в кожаных куртках и, играя ключами, спрашивали: «Такси-такси»? Встречающий рабочий народ с нервно бегающими глазами внимательно, с одобрением, изучал надпись на его бумажке, потом, полнясь надеждами, шел дальше в зону прилетов. Встречающие кого-то женщины тридцати с чем-то лет — стройные, остроносые, в серых деловых костюмах производства Турции, с одинаково темно-красными волосами — кокетливо посматривали на него, делая вид, что сочувствуют. Слава решил, что будет говорить немного по-украински. Родившись от исконно русской мамы, Слава так и не смог, даже за годы независимости, выучить украинский, и имитировать чужеземный акцент с этим языком было куда проще, чем с русским.

Наконец они появились. Влада Слава видел мельком пару раз, но без Светланы бы ни за что не узнал тут.

Она была в красном пальто и с розовой шалью — румяная, щекастая, как матрешка, с пышно уложенными светло-русыми волосами, с воинствующим чубом и зелеными тенями. Вбежав впереди Влада и чуть не задев Славин чемодан, стала продираться к выходу из зоны таможенного контроля. Потом вернулась изучать табло с прилетами. По легенде, Слава прилетал из Франкфурта полтора часа назад, о чем Светлана узнала от Вадика, уже находясь в машине.

Не найдя франкфуртского рейса, Светалана стала оглядываться, взволнованно придерживая шаль и поправляя прическу. Влад лаконичным кивком указал на стоящего у выхода Славу. Близоруко щурясь, Светлана зашагала в его сторону, стараясь разобрать, что написано на табличке.

— А, — сказала она, остановившись перед Славой. Слава вежливо и немного жалобно заулыбался.

— А, — повторила Светлана, ощутив неожиданную дрожь и резкий скачок давления, а также бесповоротность и реальность происходящего, что своей явственностью придавливало какие-либо зачатки удовольствия.

— Хэллоу, — не выдержал Слава.

— Хэллоу. Сори. Йор плейн из арайв нот фром Штаты, из арайв фром Франкфурт.

Слава стал улыбаться, показывая, что все страшное уже позади, и с надеждой покосился на выход. Влад молча взял его чемодан.

— Май нейм из Света, — сказала она, и Слава осторожно взял ее за руку, подержал несколько секунд. Рука была холодной, с очень тонкой, бело-синеватой кожей.

Потом Слава с любопытством осматривал бориспольскую стоянку и пешеходную дорожку, обозначенную на асфальте длинной, идущей с двумя изломами «зеброй». А еще небо, потому что он давно заметил, что все прилетевшие в Киев иностранцы, выйдя из аэропорта, проверяют небо.

— Nice to meet you, Sveta, my name is Slava, — сказал Слава.

— Слава? Слава, да? Вячеслав? — Она шла, как все встречающие иностранцев растерявшиеся женщины — сбоку и немного забегая вперед.

— Yes, Vyatcheslav, — подтвердил он, поняв, что Влад тут явно лишний.

Доехали нормально, Светлана пересказывала, немного посмеиваясь над собой, текст из учебника по английскому языку для шестиклассников: «Kiev — is the capital city of Ukraine». Слава понял, что для того, чтобы заговорить на ломаном украинском, ему нужно сперва выпить.

— Си? — воскликнула Светлана, когда они выехали на Южный мост и открылся вид на Лавру. Слава с утроенным вниманием уставился в окно.

— Зыс, — пояснила Светлана.

— Wow, — помог ей Слава.

— Йес, зыс из Лавра.

Влад повез их по крутому Печерскому спуску, прямо мимо лаврских стен.

— Зыс из хотэл «Салют», — важно проговорила Света на площади Славы. — Зыс из нот йор хотэл. Йор хотэл — это «Днепр».

Слава сокрушенно развел руками и покорно закивал, провожая взглядом «Салют», о котором у него остались весьма гадкие воспоминания, как о периоде, когда, увлекаясь легкими наркотиками, он играл там в казино, а чтобы не играть — старался поскорее уйти с купленной женщиной, но по прибытии домой от чужого присутствия становилось тошно, и он снова отправлялся что-нибудь нюхать, а потом возвращался на такси обратно в «Салют».

В «Днепре» был шикарный вестибюль, сносный зал для переговоров и совершенно отвратительные номера, типа «одноместный стандарт», расположенные по коридору со светлыми стенами и блеклым паркетом, еще помнящим отпечатки ног советских фарцовщиков и валютных проституток. Как договаривались, до стойки регистрации Влад Светлану не пустил, а Слава аккуратно вынул конверт от люфтганзовских билетов, куда вложил свой заграничный паспорт с украинским гербом. С магнитной карточкой-ключом от номера, бросив плащ на согнутую в локте руку, он вернулся к стоящим в холле Светлане и Владу.