Она моя, подумал он. О небо, огради меня от ошибки!
— А тебе чего бы хотелось? — спросила она.
Он пожал плечами и поправил подушку.
— Ну, мне и здесь неплохо.
— Ты хочешь двинуться дальше?
Ее маска-зеркало поднялась, когда она откинула голову, точно бросая ему вызов. Он лишь опять пожал плечами. Она оглянулась на удаляющуюся толпу на берегу, на спорадические вспышки фейерверков над мерцающими огнями города.
— Не знаю.
Она вновь взглянула на него, и вдруг, превратившись в невыносимо заносчивую голтарскую аристократку, выпрямила спину, и величаво приказала:
— Уговори меня!
Он улыбнулся. Еще год назад все было бы иначе: он вы разил бы свое негодование по поводу такого высокомерия, потом засмеялся бы и сказал: «Да нет, в туннеле будет скучновато. Давай лучше найдем остальных да повеселимся как следует (а сам втайне надеялся бы, что она захочет плыть дальше и что ей неприятны его слова насчет скуки)…», но теперь он стал чуть старше и намного опытнее, и он лучше узнал ее, и он мог почти с полной уверенностью сказать, что означает эта ее неожиданная «аристократическая» выходка.
И даже теперь, даже в эту секунду, когда он в волнении стоял на пороге того, чего желал более всего на свете, и знал, что это может привести к неожиданным и опасным переменам опасным для него самого, для нее и для всех остальных, и знал, что и ей об этом известно, и ему было наплевать: ведь жизнь дается лишь однажды, так что надо на все сто использовать каждый подвернувшийся шанс на счастье — даже теперь у него нашлось время подумать: как все-таки мы повзрослели.
Ни одному из них еще не пошел и третий десяток, а ей — этому ошеломляюще прекрасному существу, сидящему перед ним, — всего-навсего девятнадцать. И все же прошедший год сделал их умудренными опытом стариками — дети превратились в циничных, беззаботных и бездомных, потрепанных войной ветеранов, вступающих в бой в кромешной тьме корабля, сражающихся в одиночестве в равнодушных глубинах пространства, танцующих смертельные танцы до последнего вздоха… и позабывших свои детские игры. Юная увлеченность всем и вся, полная и самозабвенная, сменилась столь же абсолютным равнодушием.
Уговорить тебя, подумал он.
— О'кей. — И он улыбнулся ей. — Пройдем этот туннель, и я обещаю, что скажу тебе, за что пил.
Она скорчила смешную гримаску, оттянув уголки рта вниз, так что напряглись сухожилия на шее. Такого он за ней еще не замечал. Он через силу улыбнулся опять, внезапно подумав — она же совсем девчонка.
— Даже не знаю. — Зеркальная маска упрямо смотрела и ждала. — Тогда и мне придется сказать тебе, за что я поднимала бокал…
Она подняла голову и взглянула ему в глаза, и Миц помнился: неужели можно бросать такие вот влекущие взглядом из-под маски? Он вновь откинулся в мягкий бархат подушек. Душа его что-то напевала. Туннель был уже рядом.
Лодочники окликали их, напоминая, что если они хотят выбраться на берег, то лучше сделать это сейчас, пока не поздно. Люди с берега отпускали многозначительные шуточки и выкрикивали непристойные советы. Но в лодке их не слышали.
— Я тебя уговорил? — спросил Миц.
Она кивнула:
— Уговорил.
Он выпрямился.
Она приподнялась и сняла зеркальную маску, как раз в тот момент, когда лодку поглотил туннель.
— Это здесь, — сказала Зефла. — 31 дробь 3, Малая Дарственная Терраса.
Трехэтажное строение выглядело еще более безнадежно-ветхим, чем соседние. Оно было выстроено в традиционном стиле Малишу, украшенное несколькими слоями голубовато-пурпурных матовых скульптур, на закаленных огнем балках из коричневых древесных стеблей.
Место выглядело совершенно нежилым. На первом этаже на вовсе отсутствовали, а окна двух остальных были темными и слепыми. Плохо обтесанная дверь, потрескавшаяся перекосившаяся от времени, нависала над приколоченным гвоздями высоким порожком. Зефла потянула за веревку звонка. Изнутри не донеслось ни звука. Зефла подергала дверь, но её либо заперли, либо намертво заклинило. Шеррис взглянула вверх. Виден был кусок водосточной трубы, из которого сочилась тонкая струйка воды, несмотря на то, что утренняя роса на крыше и улице уже совершенно высохла. Брезгливо сморщив нос, она спихнула ногой битую черепицу, упавшую с крыши в открытый люк в тротуаре, откуда густо росла трава.
— Как я погляжу, в этом городе быть знатоком Фарпекского королевства не так уж почетно.
Зефла с силой дернула звонок еще раз и отступила.
— Возможно, — отозвалась она. — Хотя, может быть, этот парень чувствует себя ближе к корням, живя в таких вот руинах.
— Научный подход? — скептически произнесла Шеррис. — Больше похоже на то, что Синудж глупо пошутил. Зефла убежденно помотала головой.
— О нет. Ручаюсь, он был искренен. Думаю, он и сам хотел бы пойти, но счел, что к нам этот человек будет более снисходителен.
— Тьфу! — Шеррис попался на глаза скелет крошечного зверька, лежавший прямо у порога. — Это же просто куча дерьма.
Окно на третьем этаже со скрипом отворилось, и оттуда высунул голову маленький седовласый и седобородый человек. Он посмотрел на них сверху вниз.
— Здравствуйте, — произнес он.
— Здравствуйте, — сказала Зефла. — Мы ищем господина по имени Ивекстон Травапет.
— Да, — ответил человечек.
Сделав паузу, Зефла продолжила:
— Но вы ведь не он?
— Нет.
— Хорошо. Вы знаете, где его можно найти?
— Да.
Зефла посмотрела на Шеррис. Та принялась насвистывать.
— Вы можете сказать нам, где он? — спросила Зефла.
— Да, — ответил человечек, моргая.
— Мы ошиблись адресом, — пробормотала Шеррис, скрещивая руки на груди и оборачиваясь, чтобы оглядеть город. — Это факультет формальной логики, и разговаривают здесь соответственно.
— А где он? — осведомилась Зефла, подавив смешок.
— О, он здесь, — кивнул человечек.
— Можем мы его увидеть?
— О да.
— Продолжай в том же духе, — тихо обратилась к Зефле Шеррис. — Наши визы действительны в течение целого года.
— Хорошо, — сказала Зефла. — Спасибо. Нам следовало позвонить либо связаться с ним через компьютер, но мистер Травапет, кажется, не одобряет подобные способы общения.
— Да.
— Да. Не могли бы вы нас впустить?
— Да-да, — закивал человечек.
Шеррис громко засопела. Зефла толкнула ее локтем.
— Пожалуйста, спуститесь и откройте нам. — Она улыбнулась человечку.
— Очень хорошо. — И седобородый человечек исчез. Окно стуком захлопнулось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
