трогать руками. В любом облике. Что оборотни могут контактировать с лисицами, находясь в лесу. А лисы, известное дело, разносят бешенство, глистов и прочую заразу.
Я посмотрел на вытянувшееся лицо полицейского и заржал.
— Да я пошутил, расслабьтесь! Все нормально в брошюре.
— Конмэл! — рявкнул на меня Фалви.
— Спасибо — перестал икать! — я живо вскочил с дивана. — Домой уже можно, сэр? А то есть хочется.
— Иди! Нет, постой!
— Что еще?
— Я звонил тебе домой, разговаривал с твоей матерью. Она сказала, что ты ходишь в школу. Но в школе сказали, что это не так.
Фалки сверлил меня взглядом.
— Моя мать не лжет, — рассердился я, поняв намек. — Она просто не в курсе.
— Вот как? И когда ты последний раз посещал занятия?
— Слушайте, а это обязательно? Отец уже один раз пытался заставить меня, но ничем хорошим это не кончилось.
— Да, я читал в отчетах Мурра. Но так нельзя. Ты должен учиться и получить образование. Оно тебе для работы пригодится.
Я смотрел на сержанта так, как если бы услышал несусветную чушь.
— Я не шучу, Конмэл. С завтрашнего дня возобновишь занятия.
— Вы не слишком много от меня хотите? — я недобро поглядел на полицейского.
— Ты вполне потянешь и учебу, и работу. К тому же по вашему закону ты уже считаешься взрослым. Будешь меньше на улице болтаться. Так что, завтра я позвоню в школу и спрошу.
Я вышел из кабинета Фалви мрачный и злой. Чувствовал, что ничем хорошим эта затея сержанта не обернется.
Сначала в сон ворвался шум, смахивающий на ярморочный. А потом что-то больно ударило по голове. Еще через миг шум смолк, словно кто-то резко вырубил громкость на орущем радио. Я открыл глаза и поднял голову. Школьники, обернувшись к моей последней парте, смотрели с испугом.
— Ну наконец-то! — обрадовался тишине незнакомый мужчина у доски. — Так, на чем мы остановились на прошлом уроке?
Я подхватил бумажный ком, внутри которого был завернут камень, незаметно втянул запах и уставился на одного из учеников.
— Руари, я не хотел! Не в тебя целил! Честно! — отчаянно зашептал тот. — Это все Дарли!
— Вам обоим — конец! — зло посулил я, поднялся со своего места и закинул на плечо рюкзак.
— Прости, ты куда? — произнес удивленный учитель.
— Это не мой класс.
— Вот как? Но я тебя и в других не видел. Ты из какой группы?
— А. А вы, наверное, из группы И? Или О?
— Что?
— Идиот или осел, на ваш выбор.
Класс дружно грянул смехом.
— Твое имя, остряк? — учитель побагровел от оскорбления.
— Руари Конмэл.
Учитель опустил глаза в список.
— У тебя история стоит факультативом. И ты за весь год не был ни на одном занятии. Или тоже их проспал, как лесная соня?
Вероятно, он ожидал, что класс теперь будет смеяться надо мной. Но ученики молчали с угрюмыми лицами.
— Так почему ты не посещал занятия, Руари?
— Вы и сами должны знать. Если вы историк.
— Не понимаю. Объясни.
— История — не точная наука. Ученые сами не могут подтвердить или опровергнуть некоторые гипотезы и по-разному трактуют одни и те же события. И вы хотите, чтобы мы забивали этой ерундой голову?
— Ты считаешь, что все те труды, что писались очевидцами событий — ерунда?
— Я говорю об учебнике, который написан современными ослами. Вы же не первоисточники заставляете здесь изучать!
— Любопытное мнение, — заметил он. — И я даже частично соглашусь с тобой. Но ведь и ты согласишься, что изучить первоисточники невозможно, даже занимаясь этим всю жизнь.
— Тогда о чем вы со мной спорите?
— Краткое изложение в любом случае дает какое-то представление о событиях, происходящих в мире.
— Вот именно. Какое-то! Только некоторые разделы — это даже не «какая-то» трактовка событий, а просто наглое вранье!
— Это какие же?
— Начиная со страницы сто двадцать восемь.
Учитель с удивлением принялся листать учебник. За ним дружно зашуршал страницами весь класс. Преподаватель увидел название раздела. Что-то, видимо, сложилось в его голове.
— Пойдем-ка прогуляемся до директора, Руари.
Едва мы вышли, класс взорвался криками. Я остановился.
— Погодите-ка, — передразнил я манеру учителя, вернулся в класс и рявкнул: — Заткнулись!
Потом мы шли по пустому коридору, и за нашими спинами разливалась тишина. Учитель почувствовал себя рядом со мной крайне неуютно.
— К мистеру Дойлу можно? — спросил он секретаря и прошел в кабинет.
— А, мистер Одонел? Как работается? Надеюсь, все отлично? — директор протянул руку учителю.
— Стараюсь.
Он пожал руку мистеру Дойлу, а я скользнул в кабинет и замер рядом с дверью, сунув руки в карманы.
— Конмэл, — произнес директор, увидев меня. — Понятно.
— Вообще-то, у меня сейчас химия.
— Если мне не изменяет память, мисс Коннолли запретила тебе появляться на своих занятиях, пока ты не извинишься!
— Да ладно вам! Подумаешь, ущипнул ее раз за задницу! Сами же все время пялитесь на ее сиськи.
— Руари! — директор подскочил в кресле, весь багровый.
Историк почувствовал себя так, как будто находился между молотом и наковальней.
— Что он у вас на уроке выкинул, Барни? — прорычал мистер Дойл.
— Сказал, что в этом разделе написано вранье. Я подумал, вы должны знать.
Историк дрогнувшей рукой положил на директорский стол раскрытый учебник. Мистер Дойл прочел, и глаза его округлились, когда он подумал о том же, о чем учитель.
— Так что ты сказал Руари?
— Только то, что там написано вранье, — пошел я на попятный.
— Конмэл, так у тебя есть куратор в Управлении по делам магии или нет? — спросил мистер Дойл.
Я молчал, сомневаясь, стоит говорить или нет.
— Могу сам туда позвонить, — надавил директор.
— Не уверен, что вам захочется знать, кто я, — ответил я. — Сделаете хуже себе же.
— Номер телефона!
Я продиктовал.
— Подождите в приемной.
Мы вышли в секретарскую. Мистер Одонел нервно крутил в руках учебник, явно жалея, что ввязался во все это. Я достал
