оправдания своей слабости должны быть веские основания, которые каждый, без сомнения, найдет в себе, если еще не готов встать на путь внутренней борьбы и откровенного общения с самим собой. Если я позволю себе такую слабость, будучи уверенным, что она наносит мне непоправимый вред, то я приду к тому самому безумству, о котором мне заявлял мой ночной собеседник. Ведь действия, совершаемые вопреки своим собственным знаниям, взглядам и убеждениям, вступающие в явную конфронтацию с ними, рано или поздно приводят к неизбежному расколу внутри человека. Разделяя его на того, кто выбирает позицию за и того, кто выбирает позицию против. Первое время это будут лишь внутренние споры, когда инициатива будет переходить то на одну, то на другую сторону, когда совершаемый поступок будет брать ориентир на того, кто преобладает в данный момент времени. Но позднее их вражда перерастет в настоящую бойню, войну, которая не будет иметь конца. Каждая сторона начнет наращивать силу, которая приведет к обретению ими собственной разумности. Разумностей, абсолютно не способных уживаться друг с другом. Источников мыслей станет слишком много для одного человека.
Я взял записную книжку и сделал несколько заметок, касающихся вопросов, столь необходимых для обсуждения с моими собеседниками, в том числе и с неуловимым пациентом с четвертого этажа. Завтра утром я позвоню доктору Блэку и договорюсь на еще одну встречу с его подопечными, идеально было бы совершить это до окончания недели. Ведь я хотел закончить все дела до того, как мои супруга Дженнифер и дочка Энни вернутся домой из пригорода. Я должен встретить их свободным и счастливым человеком, который готов разделить свое счастье вместе с ними. А завтра ночью я встречусь со Сказочником, чтобы выяснить для себя еще ряд нераскрытых вопросов, а после всего этого, завершу свою книгу. И все будет просто прекрасно!
Утром я позвонил профессору Блэку, поинтересовавшись его поездкой в Калифорнию на общенаучный семинар по психиатрии, а также попросил записать меня на еще одно интервью с его подопечными. К счастью, доктор мне не отказал, хотя и не хотел изначально допускать более одной встречи в неделю. Но я убедил его в необходимости организовать общение с его пациентами как можно скорее, ведь от этого зависит решение множества вопросов, которые я хочу изложить в своей книге. Вообще профессор очень хорошо относился к моему общению с его подопечными. И он это всячески приветствовал, но в то же время не хотел, чтобы встречи были слишком регулярными, дабы не перегружать своих пациентов.
— Хорошо, Джереми, раз дело не терпит отлагательств, то предлагаю вам приехать к десяти утра в пятницу, то есть завтра. К сожалению, раньше никак не смогу все организовать, не хватает времени и человеческих ресурсов, уж поймите меня правильно, коллега. «Такой вариант вас устроит?» — произнес голос профессора на той стороне провода.
— Да, профессор, пятница годится, оптимальный вариант для того, чтобы загрузить свою голову перед выходными, — ответил я.
— Тогда завтра жду вас у себя, — ответил мистер Блэк.
— Буду в назначенное время, мистер Говард, — произнес я и попрощался с профессором, пожелав ему хорошего дня.
Теперь надо встретиться с моим тайным знакомым и попросить у него помощи в решении проблем моих подопечных. Он точно знает, он же давал подсказки Робу Джефферсону, даже намекал ему на то, что скоро некий человек поможет ему вылечиться. И сейчас я ни капли не сомневаюсь в том, что под этим человеком он подразумевал именно меня. Я много думал над тремя пациентами «Обители надежды», пытался найти какое-то решение, я чувствовал, что ключ к разгадке проблемы каждого из них, спрятан где-то неподалеку. Кажется, ключ этот болтается прямо у меня под носом, но я не вижу его, не могу найти, хотя и чувствую, что он совсем рядом. Я уверен, что Сказочник поспособствует его поиску, укажет мне верное направление, прольет свет на темные, сокрытые от меня места. Я должен выполнить все поставленные задачи, но не для себя, а ради правды, она должна восторжествовать в сознании людей, которым я осмелился дать надежду.
* * *
К десяти вечера я был полностью собран и готов к назначенной встрече. Прихватив все самое необходимое, я сел в свой автомобиль и направился в сторону круглосуточного супермаркета, расположенного неподалеку от психиатрической лечебницы «Обитель надежды». Бросив машину на парковке магазина, я, как и в прошлый раз, отправился пешком. Правда по дороге меня застал сильный ливень, он как на зло нахлынул, когда я был уже на пол пути от конечной точки. Естественно, я как следует отругал себя за то, что не прихватил зонтик, оставив его в машине на заднем сидении. А ведь я предполагал, что будет дождь, об этом весь день говорили темные мрачные тучи за окном. Но тащить лишний груз мне не хотелось, и я предпочел двигаться налегке, о чем в итоге и пожалел. Когда я добрался до больницы, на мне не было ни одного сухого места, я насквозь промок от обилия льющейся на меня воды. Представляю, как я сейчас буду в такой одежде вваливаться в закрытое учреждение, оставляя за собой мокрые следы, подобно скользкой улитке, такое вряд ли дотягивает до уровня высочайшей конспирации. Ну какой у меня был выбор, ведь мы с Бобом обо всем договорились, а это значит, что другого варианта просто нет. Разве что можно рассчитывать на то, что доброжелательный охранник подотрет оставленные мной улики, растекающиеся по запретному этажу больницы. Перемахнув через забор закрытого учреждения, я по привычному маршруту пролез среди густых, но ухоженных кустов, которые были не менее мокрыми, чем я сам. Спустя пару минут я уже находился возле зарослей, располагающихся напротив черного выхода из здания больницы. На моих наручных часах было лишь двадцать пять минут двенадцатого, а это значит — Боб появится только через пять минут. Я же все это время вынужден дожидаться его в таких некомфортабельных условиях, но с этим ничего не поделаешь, это издержки моей новой профессии. Эта мысль меня изрядно повеселила, и я даже слегка рассмеялся, благо дождь хорошо скрывал доносящиеся с улицы звуки и меня вряд ли мог кто-то услышать. Ровно в половину двенадцатого металлическая дверь медленно отворилась и из-за нее показалась человеческая рука, жестом приглашающая меня следовать за ней, я же мгновенно повиновался, выскочив из-за кустов и укрывшись в теплом и сухом помещении.
— Здравствуйте, мистер Джереми, — прошептал в темноте знакомый голос.
— Привет, Боб. Скажи, пожалуйста, а что это за странные манипуляции с рукой,
