можешь поехать с Гончим. Это намного безопаснее, чем прорываться через самые опасные районы города.
— Нет, — она решительно покачала головой. — Я еду с тобой и точка.
Хотел было возразить, но она меня перебила:
— Засыпай. Тебе нужен отдых перед завтрашним днём.
Я кивнул и закрыл глаза. Сон приходил быстро — тело отключалось, восстанавливая силы. Последняя мысль перед провалом в темноту: завтра всё изменится. Снова.
Проснулся я от тихого скрипа двери. Не открывая глаз, прислушался — лёгкие шаги, осторожные движения. Алина. Я узнал её походку, её дыхание.
— Ты не спишь? — её голос звучал неуверенно.
— Нет, — я открыл глаза. — Что-то случилось?
Она стояла в дверном проёме, её силуэт выделялся на фоне тусклого света из коридора. На ней была всё та же спортивная куртка, но теперь она казалась слишком большой для её хрупкой фигуры.
— Не могу спать, — она сделала шаг в комнату. — Думаю о завтрашнем дне. О том, что нас ждёт.
— Садись, — я подвинулся, освобождая место на кровати.
Алина села рядом, но держалась скованно, неестественно прямо. Её руки лежали на коленях, пальцы нервно теребили край куртки.
— Я хотела поблагодарить тебя, — она не смотрела на меня, уставившись в пол. — За то, что спас. За то, что согласился взять с собой.
— Не за что, — я пожал плечами. — Мы команда.
— Нет, — она покачала головой. — Ты рисковал своей жизнью. Мог умереть из-за меня.
Она наконец подняла взгляд, и я увидел в её глазах что-то новое. Не просто благодарность. Что-то более глубокое, более сложное.
— Алина…
— Я знаю, что завтра мы можем не выжить, — её голос дрожал. — Знаю, что этот мир не оставляет шансов. И я не хочу умереть, так и не почувствовав близости с тем, кто мне стал по-настоящему дорог.
В её глазах плескались эмоции, которые она пыталась скрыть — желание, страх, отчаяние. Всё смешалось в один коктейль, от которого захватывало дух.
Я протянул руку и коснулся её щеки. Кожа была тёплой, мягкой. Алина вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась.
— Ты уверена? — тихо спросил я.
Вместо ответа она наклонилась и поцеловала меня. Решительно, но с лёгкой дрожью в губах. В этом поцелуе была вся её решимость, смешанная с волнением.
Я ответил на поцелуй, притягивая её ближе. Алина застонала, её руки скользнули по моей груди, исследуя мускулы под футболкой. Движения были не слишком уверенными — она явно волновалась, но старалась не показывать этого.
— Не торопись, — прошептал я, погладив её волосы. — У нас есть время.
Но она уже стягивала куртку, сбрасывая её на пол. Под ней оказалась тонкая футболка, обтягивающая её упругую грудь. Алина смотрела на меня с вызовом и страхом одновременно, будто готовясь к прыжку с обрыва.
Секунду она колебалась, её пальцы нерешительно теребили край футболки. Затем, словно приняв окончательное решение, одним плавным движением стянула её через голову, обнажая своё тело в мягком полумраке комнаты.
Я притянул её к себе, целуя шею, ключицы. Алина выгнулась, её дыхание участилось. Дрожащими руками она начала стягивать с меня одежду, её движения были неуверенными, но решительными.
— Ты красивая, — прошептал я, любуясь её лицом в полумраке.
Она зарделась, но не отвела взгляд. Её пальцы осторожно исследовали розоватые отметины на моей груди — свежие шрамы от недавних выстрелов, которые ещё не успели полностью исчезнуть после исцеления. Каждое прикосновение было бережным, почти благоговейным.
Когда мы слились в объятии, она была напряжена, а её тело дрожало от волнения. Я приподнял ее за бедра, пристраивая свой член, а затем плавно вошел. Глаза Алины на мгновение зажмурились от удовольствия, а с губ сорвался хриплый стон. Затем она резко прижалась ко мне страстно впилась губами, начиная активнее двигать бедрами.
Она училась на ходу, её движения становились увереннее. То, что начиналось как благодарность, превратилось в нечто более глубокое — в потребность почувствовать себя живой в этом мире смерти.
Мы двигались в унисон, теряясь друг в друге. Алина кусала губы, сдерживая стоны, а я чувствовал, как по её телу проходят волны наслаждения. Пять лет апокалипсиса научили меня ценить каждый момент близости, каждую секунду человеческого тепла.
Когда всё закончилось, мы лежали рядом, тяжело дыша. Алина прижалась ко мне, её голова покоилась на моей груди. Я гладил её волосы, чувствуя, как её дыхание постепенно успокаивается.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— За что?
— За то, что был нежным. И за то, что не торопился.
Я поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос — смесь пота, пыли последних дней и едва уловимых ноток того парфюма, которым она пользовалась до начала апокалипсиса. Теперь к этому добавился мускусный аромат страсти и близости.
— Теперь спи, — прошептал я. — Завтра нас ждёт долгий день.
Алина кивнула и закрыла глаза. Вскоре её дыхание стало ровным и глубоким. Я ещё долго лежал без сна, слушая её тихое дыхание и думая о том, что ждет нас впереди
Проснулись мы от стука в дверь. Рассвет только начинался, за окном царил серый полумрак. Алина лежала в моих объятиях, её тёплое тело прижималось ко мне. Пять минут я наслаждался этой близостью, прежде чем реальность взяла своё.
— Макар, — донёсся голос Гончего из-за двери. — Время выдвигаться.
— Понял. Дай нам десять минут.
Алина открыла глаза, улыбнулась мне сонной улыбкой. На мгновение в её взгляде мелькнула растерянность — видимо, она пыталась понять, сон это или реальность. Но потом память вернулась, и её щёки покраснели.
— Доброе утро, — тихо сказала она.
— Доброе, — я поцеловал её в лоб. — Собираемся?
Мы быстро оделись, собрали вещи. Алина была сосредоточенной, деловитой, но я замечал, как она иногда бросает на меня быстрые взгляды. В её движениях появилась какая-то новая решимость — словно прошедшая ночь дала ей дополнительные силы для предстоящих испытаний.
Спустившись в подземный гараж, мы нашли Гончего у машин. Он грузил оружие в багажник тёмно-зелёного УАЗа. Рядом стояла ещё одна машина — синий седан, который он приготовил для нас.
— Готовы? — спросил он, заметив нас.
— Да, — я кивнул, принимая от него рюкзак с припасами. — Маршрут помнишь?
— Помню. Через промзону, в обход центра. Если всё пойдёт хорошо, к вечеру доберёмся.
Гончий протянул мне ключи
