Читаем без скачивания У-3 - Хяртан Флёгстад

— Пошли, — повторила Китти.

— Что она говорит? — Марвель Осс посмотрел на Алфика.

— Хочет уйти.

— Скажи ей, пусть научится ползать. Прежде чем ходить.

— Скажи ему, что он отвратителен. — Китти смотрела на Алфика.

Марвель Осс примирительно обнял Алфа Хеллота одной рукой.

— Про Эйнштейна слышал? — спросил он. — Про Альберта Эйнштейна?

Норвежский майор оторвал взгляд от бутылки.

— Эйнштейн? — произнес он, мотая головой. — Эйнштейн? Эйнштейн? У которого один шарик в мешочке?

— Ой, насмешил, — сказала Китти без тени улыбки.

Теперь Марвель Осс смотрел на Хеллота, хотя тот сбросил с плеч его руку.

— Слышал про тот случай, когда Альберт Эйнштейн летел из Берлина в Нью-Йорк?

— Не слышал. Никогда. И не верю в этот случай. После войны Эйнштейн ни разу не был в Германии. Так что Берлин исключается.

— Ты слушай. Понимаешь, Эйнштейн как раз написал в своем блокноте E=mc2, в это время пассажир, который рядом сидел, оторвался от газеты и спросил Эйнштейна, останавливается ли Лондон у этого самолета.

— Останавливается ли Лондон? И это все?

— Ага, весь анекдот.

— Пошли, — снова сказала Китти.

— Не вижу смысла.

— Вот именно, в этом нет никакого смысла. Стало быть, нет и необходимости, и незачем это делать. Веселье — вот единственное, в чем есть смысл и необходимость.

— Ха-ха, — сказал Алф Хеллот. — Если бог существует, сейчас он смеется над нами.

— Что ты хочешь этим сказать? — Марвель Осс явно перебрал.

— Пошли же, — настаивала Китти. Ничего особенного.

Китти уже направилась к выходу. Алфик поспешил за ней в коридор. Следом за ним топал Марвель Осс.

Они не стали вызывать лифт, спустились по лестнице. В вестибюле внизу догнали Китти. При виде их она было остановилась, но тут же вышла на улицу. Марвель Осс схватил Алфика за край мундира. Прогулка по лестнице отняла у него много сил.

— Гонка вооружений, — пыхтел он. — Вооружение. Тут есть только один выход.

— Какой же?

— В постель. Нажми на ее атомную кнопку.

Алф Хеллот вырвался и шагнул к двери. Марвель Осс продолжал:

— Она взорвется и тебя взорвет. Обоюдное устрашение. По принципу равновесия страха.

Это ли не уклончивый ответ? Алфик ощутил дыхание ветра и глотнул свежий воздух. По ту сторону гавани поблескивали мокрые скалы. На фоне гранита вызывающе белели голые березы. Дождя не было, но ветер ухитрялся выжимать из мрака редкие капли холодной влаги.

— Mayday, — услышал он за спиной голос Марвеля Осса.

Алфик посмотрел на свои часы. Первый час ночи. Марвель Осс стоял в дверях вроде бы уже и не пьяный.

Алф Хеллот зашагал по улице, не отзываясь.

— Что он сказал? — спросила Китти. Алф Хеллот поразмыслил.

— Первое мая. На его языке это означает «опасность».

Он посмотрел на нее, как скрипач смотрит на ноты.

Она дала знак, он взял аккорд.

Прозвучал чистый тон.

Он изменил постановку пальцев, перехватил гриф, провел смычком по натянутым на деке тела нервным струнам, и они отозвались свежим звуком.

Он взял верный тон. Сила звука росла. Он чувствовал это. Мортира изготовилась для выстрела.

Шепот одежды, тела язык. Горение кожи, крови крик. Иго плоти, всесилие чувств.

Ее мелодия, его лад.

Он принял ее, когда она спустилась к нему, точно свежий снег на потемневший глетчер. Так они трогали друг друга, ощущали друг друга, соприкасаясь кончиками пальцев, ладонями, кожей, телами, воспоминаниями, и были эти прикосновения робкими, как первый взгляд. Тело уже не шептало, оно кричало языком крови. Смычок все смелее гладил струны. И они отзывались громким чистым звуком.

Они распутали узел, связанный их телами, отделились друг от друга, разобрали конечности. И начали все сначала. Раздевались одновременно, следя друг за другом глазами. Долгая полярная зима зарядила их самих и все кругом трескучим электричеством, зарядила обоих — плюс и минус, положительный полюс и отрицательный. Всякий раз, когда они касались друг друга, проскакивали искры.

Алф Хеллот вымолвил через ком в горле:

— Мы можем телеграфировать. Друг другу. Беспроволочный телеграф. Без ключа, без провода.

— Да, Хеллот, мы с тобой можем парить. Можем летать. Сейчас взлетим и произведем заправку горючим в воздухе.

— Ты бортрадист на одной машине. Я на другой.

— Мы будем обмениваться импульсами жизни.

— Открытым текстом. Сквозь помехи извне. Без кодов и шифраторов.

Оба зажглись. Он весь напрягся. Она вся горела. Назад пути не было. Они ласкали друг друга плотью нежно, сильно, мягко, долго. Обменивались сигналами, и искра жизни переросла в пламя, сжигающее все на своем пути, как в первый день огня, высеченного осколками кремня. Они увидели языки пламени, которые разделились — по языку на каждого. Вместе они погрузились в блаженство. Объятые огнем, похищенным у богов, долго пылали ярким пламенем. Словно скалы плавились на солнце. Алфик никогда не испытывал ничего подобного. И никогда еще не слышал такого крика. Казалось, то вулкан выкрикивает лаву из самых недр планеты.

Высшее блаженство. В глубочайшей тайне.

Пилоты постоянно ощущают свой пульс. Сейчас его частота у Алфа достигала не менее 150 ударов. У нее тоже. Они развили одинаковое число оборотов. Отделившись от Китти, капитан Хеллот думал о фюзеляжах, баллистических ракетах и небесных телах.

Он обнаружил, что лежит на боку, опираясь на локоть, точно древний римлянин за трапезой. Рядом — она. Промискуитет, сказала бы Линда. Типичный пример неразборчивых связей.

— Небесное тело, небесное тело, — прошептал Алф Хеллот и провел указательным пальцем от крестца вверх по спине Китти, рисуя — без сопротивления воздуха — баллистическую кривую надежды.

Ему ответило лишь ее дыхание, и Алфик тоже почувствовал, как приближается сон. Перебирая короткими ножками, малыш Оле Лукойе привел Алфа Хеллота прямиком в сновидение, в котором Алфик голяком прыгал с льдины на льдину сквозь морозную дымку над Ловра-фьордом. Расстояние между льдинами неуклонно росло, и вот он, набрав скорость, уже отталкивается одной ногой от крайней льдины, а впереди только изморозь да черная вода. И льдина под ним уходит под воду, опора не держит. Алфик чувствовал, как по голой ноге вверх ползет холод.

Проснулся в той же классической позе и натянул на себя перину.

— Что ты там бормочешь, Хеллот? Небесное тело?

— Это про тебя. Ты небесное тело.

— К черту!

— Железный корпус?

Китти рывком опустила ноги на пол и решительно прошагала в ванную.

Звук текущей воды. В свете яркой лампы лицо, которое встретило ее в зеркале, на миг обернулось лицом пятнадцатилетней Китти. Чистое, гладкое, очищенное кислотной ванной чувств от возраста, умудренности и греха.

Хеллот ничего этого не видел, только слышал звук, слышал, как перестала течь вода. Окинул взглядом беспорядок в комнате. Ее одежда валялась как попало. Зияла пасть открытой сумочки. Его бумажник лежал на стуле, форма висела на спинке. Серебряные «крылья», капитанские звездочки, пилотка, отутюженные брюки.

По полу зашлепали босые ноги. Алфик закрыл глаза. И увидел Китти, как она входила в тускло освещенный бар всего несколько часов назад. Увидел, как швейцар и бармен подняли брови и поджали губы. Она же, не удостоив их взглядом, прошла невозмутимо внутрь, проплыла сквозь мишурную роскошь интерьера в оливково-зеленой штормовке нараспашку и красно-черном свитере, под которым явно не было бюстгальтера. Сколько времени прошло с предыдущей встречи? Во всяком случае, свитер был тот же, и джинсы, и коричневые резиновые сапоги с шнуровкой на грязных голенищах. Ковровое покрытие украсили комья черной земли, красной глины и мокрой травы. И не остановить ее. Слишком уверенна, самоуверенна и независима. Гибкой поступью канатоходца шла она по мягкому ковру так, будто враждебные взгляды подбрасывали ей со всех сторон льдины, по которым нужно было преодолеть бездонную пропасть ненависти.

Она благополучно добралась до берега. Алф Хеллот, коротко стриженный, в безупречной капитанской форме, брюки тщательно отглажены, ботинки сверкают в пестром радарном полумраке, поднялся с табурета и протянул ей руку. Но она распорядилась по-своему. Взяв Алфика левой рукой за предплечье, завела его руку себе за спину, другой ладонью легко коснулась его щеки и поцеловала капитана в губы. Коммивояжер, которому только что объяснили рецепт «Полярного коктейля», вытаращил глаза.

Алфик открыл свои.

Он снова был в бараке летного состава, в окружении мебели, унаследованной от немцев. Китти вышла из ванной. Ее движения были словно белый дым на сквозняке из открытого окна. Ее волосы пощекотали его лицо. Алфик напряг шейные мышцы и ответил на поцелуй. Китти тряхнула головой, отбрасывая волосы с лица, и выпрямилась.