Судя по всему, хозяин дома, то ли взбодренный выпивкой, то ли уязвленный тем, что в его владениях командует кто-то другой, не собирался отступать без боя.
– Вам заплатят. За каждую разбитую посудину, – уточнил бальга.
– А сколько будут стоить ваши шаги по плитам моего двора?
Блондин молча повернулся к старику спиной. Впрочем, пыл последнего от этого не убавился.
– Я не звал вас сюда! А ведь еще ваш отец давал клятву на главной площади города, что не переступит порог чужого дома, если на то не будет дозволения его хозяина…
– Или крайней нужды, – спокойно добавил бальга. – Я помню слова этой клятвы лучше, чем вы.
– А вот я не помню, чтобы вы повторили их вслед за отцом!
Я хорошо видел лицо блондина, когда старик вынес ночному гостю гневное обвинение. И честно говоря, даже приготовился к тому, что кожа, облепившая напрягшиеся мышцы, вот-вот порвется. Но все обошлось. Ярость, едва пробившаяся сквозь обычное спокойствие бальги, снова схлынула, забилась куда-то внутрь, и прозвучавший ответ оказался еще бесстрастнее, чем мог бы быть:
– За его слова с него и спрошено.
– Спрошено? И кто в городе слышал, как Кроволивец Горге отчитывается за свои преступления? Нет, он безмятежно ушел в мир иной, оплакиваемый любящими детьми. Ушел, спрятавшись за высокими стенами и острыми клинками!
Я не ожидал, что в сухоньком старике отыщется столько памятливой злобы. Он почти плевался ядом, выкрикивая каждое слово, называя незнакомые мне имена и упоминая о неизвестных событиях. Казалось, был готов и вовсе наброситься на бальгу, вцепиться скрюченными пальцами в его горло. Но только когда иссякнет поток слов:
– А это ведь ваш дед за все в ответе! Ваш! Впервые слышите? Не знаете? Никто не посмел рассказать? Ну конечно… Повывелась в наше время горячая кровь… Высохла в жилах. А я был там, на площади, и видел все вот этими глазами!
– И что же вы видели? – спросил бальга, так и не оборачиваясь к престарелому обвинителю.
– Всего каких-то сорок лет… Безделица ведь? Оказалось, наоборот. Народилось целое поколение, которое и знать не знает, чем жил их город совсем недавно, – посетовал хозяин дома, обращаясь к самому себе. – Не знает, что, когда подходил срок, посреди Катралы собирались самые достойные юноши и девушки, готовые принять на себя тяжкий груз служения… Старейшины родов – основателей города выходили в тот день на площадь, еще не изуродованную божьим прибежищем, и выбирали, кто продолжит их дело. Сорок лет назад и ваш дед должен был выбрать. Должен был… – Взгляд старика затуманился, но не слезами, а воспоминаниями, до сих пор причиняющими боль. – Он посмотрел на море людей, простирающееся у помоста, и вдруг засмеялся. И смеялся долго. Так долго, что пришедшие вместе с ним не на шутку встревожились. А потом Илаим Кавалено наклонился над толпой и спросил: «Ну, кто хочет попробовать первым?»
Бальга слушал надрывный голос рассказчика. Казалось, слушал внимательно. Но лицо блондина не выражало ничего, кроме скуки.
– Я жалею только об одном. Что не набрался тогда смелости ответить… Предложение было щедрым, и его хватило на многих. Но сначала… Сначала все думали, что оно достанется лишь одному. Как прежде. Как происходило всегда. Самому удачливому. Пробравшемуся к помосту сквозь замершую толпу. Его не выбрали бы никогда, бедняка с окраин, похожего больше на скелет, чем на человека. Не выбрали, если бы выбирали. Но теперь-то выбирал он… Подошел и поднял лицо вверх. Даже ничего не сказал, всего лишь посмотрел. А в следующий миг Илаим Кавалено взрезал себе горло…
Занятная история. Так вот каким образом передавалась власть в этом забытом богами уголке мира? Сначала в людях тщательно взрастили благодарную покорность, а потом одарили великой милостью – быть избранными, чтобы отдать свое тело чужому духу. Наверняка каждый из них был счастлив принять в себя демона и почитал это великой честью. Но одному из пришельцев почему-то вдруг стало скучно, и он…
– Все произошло в мгновение ока. Старое тело рухнуло к ногам толпы, молодое взлетело на помост. Мы не знали имени счастливца, но, когда он повернулся к нам, его губами уже говорил тот, кто только что простился с жизнью. И он спросил: «Кто следующий?..»
Злоба, переполнявшая старика, постепенно иссякала, тратясь на рассказ, и последние слова перемежались уже чем-то очень похожим на всхлипы. Он и впрямь жалел о своей трусости. А может быть, чувствовал себя недостойным. С того самого дня.
– Многие закричали: «Я! Возьми меня!» А он улыбнулся, поднял нож, еще покрытый пятнами свежей крови, и снова полоснул по своему горлу… Это безумие длилось, пока вся площадь у помоста не оказалась завалена трупами молодых людей. Еще несколько минут назад прекрасных, полных сил, только-только готовящихся вступить в настоящую жизнь… В тот день наследников лишились многие семьи Катралы. Но не они одни. Те, кто стояли на помосте и с ужасом смотрели на происходящее, в конце концов поняли, что так им не достанется ничего. И начали охоту.
Кровавую охоту, надо полагать. Представляю себе, как они по всему городу гонялись за своим соплеменником, перескакивающим из одного тела в другое… А кстати, как ему удавалось это делать? Как ему удавалось заставлять своих носителей умирать? Ведь они, обретя исполнение желания, вряд ли начинали тут же мечтать о смерти.
– Конечно, его настигли. Нашли по кровавым следам, запятнавшим весь город. Что случилось дальше, никто не знает: горожан не допустили до того, чтобы смотреть на расправу. Но потом все затихло, почти на целый год. Пока у Илаима не нашелся наследник. О том, когда и где он был зачат и выношен, ходили разные слухи, но родственное сходство было признано всеми. В первую очередь слугами дома. А если уж они признали хозяина, что говорить об остальных?
Признали. Слуги. Любопытно. Казалось бы, им вовсе не требовался никто во главе, а тут пришел парнишка, пусть и похожий на покойного хозяина, и его тут же водружают на трон? Глуповато как-то звучит. Но согласно свидетельству Натти, нынешний верховный бальга – недокровка, а речь идет как раз о его отце. От кого рождаются недокровки? Только от демонов, которых их отпрыски ненавидят и… боготворят.
– Катрала была тогда все еще объята горем. Похороны шли чуть ли не каждый день, и мертвые тела все никак не заканчивались… А глаза, залитые слезами, неспособны увидеть истину. Горге Кавалено ничего не стоило разжечь в сердцах безутешных родителей огонь ненависти к тем, по чьему попустительству все и случилось. И когда он объявил войну, его армия не узнала недостатка в солдатах…
Хитрый демон оказался. Знал, что унюхать его могут только недокровки и свои же соплеменники. Но если над ущербными отпрысками легко властвовать, то другие демоны без боя не сдали бы своих позиций. Какой напрашивается вывод? Уничтожить. Всех, кто мог пошатнуть новообретенный престол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
