Читаем без скачивания Возьми мою душу - Ирса Сигурдардоттир

— Не понимаю, куда вы клоните, но, думаю, это вполне вероятно. Лиса была отлично видна с тропинки. Любой шедший по ней обязательно бы ее заметил. — Лицо его вдруг вытянулось. — Представления не имею, кому она могла понадобиться. Хотя, возможно, у нее ценный мех. Неужели исландцы так любят лис?

Тора улыбнулась.

— Не до такой степени, чтобы собирать их трупы. Нас с Мэтью судьба мертвой лисы интересует совсем по другой причине, но слишком долго объяснять. — Она взяла стопку фотографий и начала их просматривать. — Бирна не говорила вам, почему выбрала именно этот пейзаж? Я смотрю, тут преимущественно виды старой фермы и ее окрестностей и только на одной изображен стальной люк, а на второй, насколько я могу судить, внутренняя стена дома. Зачем они потребовались Бирне, вы не спрашивали?

Робин склонился над фотографиями.

— Стальной люк вроде бы попал в кадр случайно, он находился на поляне недалеко от фермы, с другой стороны холма, — пояснил он. — А внутренняя стена сфотографирована здесь, в старой части отеля, в подвале. Бирна, ничего не объясняя, попросила меня снять стену на следующий же день. Относительно люка она тоже ничего не говорила. Да я и не расспрашивал — подумал, речь идет о ее архитектурном проекте. Я и сейчас не понимаю, зачем ей нужны были снимки.

— Она ничего не рассказывала вам об этом камне? — Мэтью кивнул на три фотографии валуна с надписью, обнаруженного ими позади отеля.

— Немного. Забавно, пока я фотографировал, она по моей просьбе перевела надпись. Очень необычный стишок. Я еще посмеялся и спросил: «У вас, исландцев, традиция такая — выбивать надписи на камнях?» Бирна ответила, что традиции такой нет. Она сама удивилась, увидев на камне надпись.

— Она не объяснила вам ни причину своего удивления, ни значение надписи?

— Нет вроде бы, — покачал головой Робин. — Бирна подумала, что стихи оставил кто-то из прежних обитателей фермы. Она не исключала, что камень является надгробием, поставленным на могиле домашнего любимца, только стихи сочла не совсем подходящими. Она довольно долго ломала голову над надписью, но, мне кажется, так ни к какому выводу и не пришла.

Мэтью тронул Тору за рукав.

— Посмотри, какая занятная фотография. — Он передал ей снимок Бирны, разговаривающей со стариком у входа в отель. Тора жадно схватила его. — Они могли обсуждать перестройку дома. Он же хочет жить там круглый год, — улыбнулся Мэтью.

Робин наклонился над карточкой, вызвавшей у Торы столь живой интерес.

— Ах вот вы о ком. Я снял их ради забавы. Мы возвращались со старой фермы, подошли к отелю, когда появился этот старик и о чем-то заговорил с Бирной. Он живет здесь, я его неоднократно замечал в ресторане.

Тора кивнула.

— Вы не в курсе, о чем они беседовали? — спросила она.

— Понятия не имею, — отозвался Робин. — Они говорили по-исландски. Хотя не нужно быть лингвистом, чтобы по выражению лиц определить настроение человека. Разговор был явно не дружеский. Я сфотографировал их, а вскоре они начали спорить, и я убрал фотоаппарат.

— Бирна не рассказывала вам потом о предмете спора? — вмешался Мэтью.

— Она произнесла странную фразу. Об ответственности людей за их прошлые осознанные поступки, — сказал Робин. — Она была сильно раздражена, поэтому я не стал ее расспрашивать. — Он задумался. — Она сравнила прошлые грехи со старыми долгами. Я не очень понимал ее и сменил тему.

Услышав о прошлых грехах, Тора и Мэтью вопросительно переглянулись. Им вспомнился Магнус Балдвинссон.

Медсестра подошла к кровати, на которой дремала старушка, мягко потрясла ее за плечо и тихо проговорила:

— Малла, дорогая, просыпайтесь. Нужно принять таблетки.

Старушка открыла глаза. Она долго молча смотрела в потолок, затем часто-часто заморгала и слабо откашлялась. Медсестра знала, что иногда старушка приходит в себя не сразу, поэтому терпеливо ждала, держа в руке небольшой пластиковый стаканчик с белыми и красными таблетками.

— Давайте приподнимемся, — сказала она, — а через минутку опять ляжем.

— Она приходила, — прошептала старушка, продолжая рассматривать потолок и словно не замечая стоявшую возле кровати женщину, терпеливо ожидавшую, когда же больная оторвет голову от подушки.

— Кто приходил? — спросила медсестра безо всякого интереса. Она давно уже привыкла к той белиберде, которую постоянно несли старики, особенно спросонок. В такие минуты они будто уходили в далекое прошлое, когда были моложе, здоровее и не нуждались ни в ком и ни в чем.

— Она приходила, — повторила старушка с улыбкой. — И простила меня. Она уже не сердится. Она всегда была такой ласковой.

— Вот и замечательно, — мягко проговорила медсестра. — Сердиться нехорошо. — Она потрясла стаканчиком с таблетками. — А теперь привстаньте и выпейте лекарство.

Старушка, словно не слыша, смотрела на молоденькую медсестру.

— Я ее спросила, не сердится ли она на меня, а она ответила: «А почему я должна на тебя сердиться?» — Старушка с трудом приподнялась на локтях. — Ласковая была. Всегда ласковая.

— Водичку сами подержите или мне подержать? — спросила медсестра, взяла со стола стакан и передала его старушке.

— Я, конечно, объяснила ей, почему она должна на меня сердиться, — говорила старушка, по-прежнему не проявляя интереса ни к водичке, ни к таблеткам. — Мне казалось, она всегда знала, что я была там. — Она удивленно покачала головой, отчего ее седые нечесаные пряди пришли в движение. — А выходит, она этого и не знала. — Старушка закрыла глаза. — Ну, все равно она меня простила.

— Прекрасно, — отозвалась медсестра, поставила на стол стаканы с таблетками и водой, подхватила старушку под руки и осторожно подтянула к спинке кровати. — Давайте-ка сядем попрямее. — Сгорбленная спина не позволяла больной полностью выпрямляться, но для приема таблеток хватало и этого. — А вот и лекарство. Быстренько пейте, а то меня другие пациенты ждут. — Медсестра поднесла к тонким бледным губам старушки стакан с водой.

Та послушно открыла рот, принимая таблетки. Она наизусть знала процедуру: дождалась, пока медсестра даст ей воды, и только тогда проглотила. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Малла опять посмотрела на медсестру.

— Ласковая она была, хорошая. Приятно вспомнить. Подумать только!

— О чем мы должны подумать, дорогая Малла? — вежливо осведомилась медсестра, подозревая, что старушка не в своем уме.

— Она же меня простила, — сказала та, не переставая удивляться. — А ведь я ничего для нее не сделала.

— А я уверена, что вы очень много для нее сделали, — улыбнулась медсестра. — Просто сейчас не все помните.

Глаза старушки недовольно сверкнули.

— Как это, не помню? Я все прекрасно помню. Она умерла. Как же я могу забыть такое?

Медсестра погладила старушку по седым волосам. Та болтала явный вздор. «Рехается потихоньку. Вот уже и мертвецы начали ее посещать», — подумала она, помогла ей лечь поудобнее и проговорила:

— Вот и все, дорогая Малла. А теперь постарайтесь уснуть.

Как только голова Маллы коснулась подушки, глаза ее закрылись.

— Убили. Повсюду зло. — Она облизнула губы и, уже засыпая, прошептала: — Милая моя доченька. Моя маленькая Кристин.

Глава 27

— Должно быть, именно эту лису кто-то привязал к телу Эйрикюра, — предположил Мэтью. — По крайней мере ее нигде не видно. — Они с Торой медленно шли по тропинке, ведущей к «Креппе», по которой несколько дней назад туда же направлялись Робин и Бирна. На месте, где, по словам Робина, лежал труп лисы, теперь ничего не было.

— Ты абсолютно прав. Ее, конечно, могли сожрать другие хищники, но их тут, по-моему, нет, — сказала Тора. — Кроме овец, никаких иных животных в округе я не заметила, а они, насколько мне известно, лис не едят. — Она посмотрела на небо. — Или ее склевали птицы? Но тогда где же кости?

— Следовательно, убийца шел этой дорогой. — Мэтью пошарил в траве веткой, подобранной во время поисков лисы.

— А может, он ранил ее и преследовал, но появился здесь уже после того, как Робин и Бирна ушли, — предположила Тора. — Но для какой цели ему понадобилась мертвая лиса?

— Надеюсь, твоя чудо-женщина Белла это выяснит, — проговорил Мэтью. — Вероятно, лиса должна что-то означать.

— Означать? Служить посланием? — Тора с сомнением поглядела на него. — От Общества защиты животных? Или кого ты имеешь в виду?

— Убийцу. Я не исключаю, что он человек со странностями и таким необычным образом хотел передать некое сообщение. Ты не в курсе, к телу Бирны не было привязано ничего подобного?

— Насколько мне известно, нет, — отозвалась Тора. — В противном случае мне бы наверняка об этом сказали. В подошвы ее ног были точно так же воткнуты булавки, но ни о лисах, ни о других животных никто не упоминал.