— Да, архонтесса, я знаю об этом. Вы уже второй раз уведомляете Первую о своей озабоченности, и меня заверили на высших уровнях, что вашим посланиям уделяется особое внимание. Хотя, с другой стороны, принц Виктор тоже заявляет свои права на пространство Лайонз, но действия Синдиката Драконов не вызывают протеста с его стороны и…
Катрин решительным жестом заставила Корри замолчать.
— Мой брат не имеет никакого отношения к пространству Лайонз. А вы санкционировали опасные действия на моих границах только потому, что не возражает человек, который из смерти собственного сына извлекает политические выгоды. А я-то думала, что Ком-Стар, защитник Внутренней Сферы и вдохновитель перемирия с кланами, занимает более высокую моральную позицию, отвергающую угрозы и личную ненасытность и не основанную на том лишь факте, что убийца, видите ли, не протестует, что отхватывается часть моих владений!
— Все совершенно справедливо, архонтесса Катрин. И я немедленно свяжусь с моим начальством…
Она позволила себе яростно поиграть ноздрями, затем уставилась на Корри из-под полуприкрытых век.
— Если вы уже не явились ко мне с извинениями от Первой, зачем вы вообще тут нужны? — Она позволила намеку на улыбку чуть тронуть уголки губ. — Неужели вам просто доставляет удовольствие видеть меня в гневе?
— Нет, архонтесса, совершенно определенно — нет.
— Что же тогда?
Корри, все еще поеживаясь, достал из кармана своего красного пиджака свернутый листок бумаги.
— Меня попросил замолвить перед вами словечко один человек, который молит вас об аудиенции. — Корри протянул ей бумагу, и Катрин с удовлетворением отметила, что рука его дрожит. — Поскольку этот человек не облечен дипломатическим статусом, то не знает, как попасть к вам.
Катрин взяла у Корри бумагу и развернула. Прочитав имя, она ткнула послание обратно.
— Зачем мне встречаться с ним? Корри взял листок.
— Он говорит, что мог бы прислать представителя с соответствующими знаками уважения. Он просит вашего снисхождения и принятия дара, прежде чем вы примете ваше решение.
Дара? Что этот человек может мне дать? Она вспомнила, как встречалась с ним и даже что-то такое слышала о потере им недавно значительного состояния. Вспомнила Катрин и о том, что некогда он считался вполне состоятельным.
Она коротко кивнула.
— Скажите ему, что я приму его представителя. И если все будет нормально, то затем встречусь и с ним самим.
— Вот и хорошо, архонтесса. Это больше, на что он надеялся.
— Прекрасно. — Она посмотрела в сторону двери. — А своей хозяйке можете передать, пусть она более серьезно отнесется к подобному обращению со мной и к возвращению моего расположения к ней. В качестве компенсации за урон она может вернуть мне пространство Лайонз, при этом важна будет своевременность акции. И если этого не произойдет до Рождества, то Первой лучше не ждать ничего хорошего в новом году.
XXXIV
Обычная армия если не одерживает
победу, то отступает; партизанская же
одерживает победы, когда и отступает.
Генри Киссинджер «Дипломат XX века»
Даош, Народная Республика Цюрих
Лига Освобожденной Зоны
15 ноября 3057 г.
Ноубл Тэйер ощущал, как тает оживление среди его сторонников. Четверо обычных граждан — Ричард и Кэрол Брэдфорды, Энн Томпсон и Кэти Ханни — так поначалу радовались взрыву офиса Комитета безопасности. Только Кен Фокс не высказывал эмоций, давая понять, что для него взрывы дело обычное.
Ричард с подозрением оглядел пустой подвал жилого дома и поднял стакан с вином, провозглашая тост:
— За Танцующего Джокера и его фокусы. Остальные, кроме Ноубла, присоединились к нему.
Ноубл же пригладил свои теперь светлые волосы и улыбнулся:
— Особенно хорош был последний фокус. Ценности ему добавил Вернер Чу, решивший вернуться попозже и поработать.
Кэрол покачала головой.
— А я надеялась, что взрыв обойдется без жертв — ведь часовой механизм был установлен на три часа утра.
Ноубл кивнул, хотя Кен Фокс и закатил глаза.
— Да, мы все договорились, что при совершении подобных акций постараемся обойтись без жертв, но должны же вы понять: каждая операция так или иначе связана со смертельной опасностью — для нас и для захватчиков. И теперь, когда вы поняли, хочу узнать, вы по-прежнему принимаете правила игры? Кен Фокс вскинул голову.
— А зачем тебе это надо знать?
Ноубл встал, и верхняя часть его тела оказалась в тени, поскольку горящая лампа висела низко над столом.
— А затем, что мы уже дошли до того пункта, где нам предстоит активизироваться.
Ричард потер заросший подбородок.
— Я думал, что все идет нормально.
— Да, нормально. Мы можем наслаждаться мыслью, что за каждую голову участника сопротивления назначено по двадцать тысяч кронеров. Растет количество настенных рисунков по всему Даошу, проводятся операции, подобные нашим, и даже бросают такую же игральную карту.
Кэти улыбнулась.
— Из них лишь Джакко Даймонд работает более-менее нормально. Остальные просто дурачатся.
— Согласен. Похоже, я вышел на Джакко и попытаюсь завербовать его. — Ноубл сложил руки перед собой. — Дела же обстоят следующим образом — мы начали с появления на публике путем взрыва экрана на площади Фензильусуд. При всем желании цюрихский политический директорат не смог скрыть это событие. Слух о нем распространился довольно быстро.
Энн негромко рассмеялась.
— На другой день я уже слышала шутку. Сотрудника безопасности спрашивает жена, нашли ли Танцующего Джокера? Знаете, что тот отвечает? «Как же его найдешь, дорогая, если он взорвался?»
Голос Ноубла перекрыл смех в комнате:
— Все это верно. Мы озадачили захватчиков, но этого недостаточно, чтобы считать дело успешным. Надо признать, что, пока они существуют и имеют больше сил, мы будем проигрывать, а они выигрывать. Наш единственный путь к успеху — развитие контрреволюционного движения. Пока мы не поднимем все население Цюриха на борьбу, нам не добиться успеха. Тут без жертв не обойтись, вот почему я и спрашиваю: подтверждаете ли вы готовность продолжать участие в нашем движении.
— Когда это мы стали движением? — удивилась Кэрол.
— Мы всегда были движением. — Ричард положил ей руку на плечо. — Движением борьбы против правительства.
— Да, но Ноубл впервые говорит о задаче захвата планеты. — Кэрол подняла глаза на Ноубла. — Я не хочу тебя обидеть, но прошлое преподавателя военной академии вряд ли характеризует тебя, как планетного лидера.
Ноубл успокаивающе поднял руки.
— Я хочу лишь устранить Ксю Нинга, а вовсе не взять власть самому. Ты ведь знаешь, как говорили в старину: «Все, что нужно для торжества зла, — это чтобы добрые люди бездействовали». Правильно?
Кэрол кивнула.
— А отсюда вывод: торжество добра требует, чтобы добрые люди заставили злых бездействовать. Мы делаем это, но надо делать еще энергичнее. Взрыв офиса Комитета безопасности — дело хорошее, но если у нас будет мало людей, правительство восстановит все, что мы разрушим.
— Кроме Вернера Чу.
— Ценное замечание, Энн, но неужели кто-то из нас действительно оплакивает смерть Чу? Ведь это он стоял рядом с Ксю Нингом, когда убили две тысячи мучеников. Он мог вмешаться, но не вмешался. Ведь именно его люди занимались их арестом, а расстрелом занимались сотрудники Комитета безопасности в армейской форме, а вовсе не войска.
— Ну, они тоже на такое способны. — Кен Фокс почесал ту сторону лица, где синяк уже побледнел до желтизны. — У меня до сих пор стоит звон от удара прикладом в момент, когда я пытался остановить их и не давал замахиваться на тех бедолаг.
Ноубл сочувственно кивнул.
— Послушайте, Комитет безопасности, кадровый состав военных и «Черные Кобры» — вот три столпа, на которых зиждется империя Ксю Нинга. Мы нанесли урон Комитету безопасности, но это лишь позволяет нам выиграть время. А сокрушая остальные столпы, мы без потерь не обойдемся. Если это вам не по нутру, можете уходить. Я не хочу, чтобы кто-то действовал вопреки своим желаниям или этическим воззрениям. Лично для меня убийство солдат диктатора не составляет моральной дилеммы, но я готов уважать и противоположные убеждения.
Он немного подождал, затем оглядел всех по очереди. Каждый кивнул, наиболее энергично — Фокс, а последней — Кэрол. Ноубл знал, что может рассчитывать на Кэрол, но решил использовать ее там, где пригодились бы административные таланты этой женщины. Ноубл рассчитывал на Кэрол в последнюю очередь, если дело обернется не лучшим образом.
— Вот и хорошо. — Он улыбнулся, облокачиваясь о стол. — А теперь вот что нам предстоит сделать: через девять дней мы атакуем Зондадский арсенал.
