— Ты сделал свой выбор, — невозмутимо произнёс Даридий и оборвал угнетённое дыхание Вагнера, всадив навылет клинок ему в закрытое наглухо забрало.
Долго среди убитых Охотник не задержался, заслышав суматоху и крики, бегущих по лестнице стражников, гремящих кольчугами, он выпрыгнул из окна, повиснув на балконе. Крепко прицепив цепь за каменные колонночки, Даридий начал быстро спускаться, опираясь ногами о стену. Когда длина цепи исчерпала себя, Дэрд вонзил серебряные кинжалы с полулунным лезвием по рукоять в камень. Смотав цепь обратно на руку, Охотник начал передвигаться по окружности башни к крыше тронного зала. Добравшись до заветной цели, Даридий ловко приземлился на черепицу и по краю кровли побежал к окну. Стражники, заслышав треск ломающейся глины, поняли, куда направился убийца, и последовали в тронный зал. Эффектно ухватившись за каменный выступ, Дэрд с дребезгом влетел в окно, весь порезанный осколками стекла, он приземлился на ковёр. На лестнице путь ему преградило с обоюдоострыми мечами и большими дубовыми щитами двое здоровенных стражников в увесистых неповоротливых латах.
— Да скольких же я ещё должен убить, чтобы вы поняли, что я чудовище с которым вам не совладать! — прокричал разъярённо Даридий, вырвав из щеки осколок стекла. На глазах показались блестящие капли слёз. Стражники, выставив вперёд щиты, устремились в атаку. Дэрд не стал отступать, он отчаянно бросился на пролом. Всем весом тела он влетел в щит и сбил с ног первого атакующего, но в этот же момент, второй стражник глубоко порезал лезвием спину противника. Это не остановило полудемона, преисполненный кровавой жатвой и ненавистью, ревущий, как дикий зверь, он изловчился и кинжалами подрубил колени обидчику, после чего толкнул его с невероятной силой в стену, о которую тот, в свою очередь, смертельно ударился затылком. Поднимающемуся на ноги стражнику, Даридий всадил меч по рукоять в самое сердце, распоров железную кирасу, как консервную банку. По лестнице не переставали раздаваться торопливые шаги и лязги латных сапог. Добежав до второго этажа, Дэрд выбил дверь в одну из покоев замка и прыгнул в окно, утонув с головой в колючих кустах малины и ежевики. Продираясь через шипы к краю замка, Даридий ощущал невыносимую боль и изо всех сил сдерживал её, стараясь сохранить хладнокровность. Стекло проникало в раны всё больше и больше, а колючки разрывали плоть и пронзали всё тело. Когда суматоха вокруг замка улеглась, Охотник дрожа от боли, тяжело поднялся на ноги и направился к ограде. Разрубив её стальные прутья мечом, окаймлённым алым светом, убийца выбрался из злополучного места и, свиснув своего верного скакуна, скрылся на улицах Вилдфорта. А после и вовсе незаметно покинул город-крепость и сгинул в одичалых кленовых лесах. Стражники же до самого заката солнца тщательно обыскивали каждый уголок Вилдфорта, надеясь поймать жестокого убийцу, но так ничего и не нашли.
Глава 13
В стенах собора Вэйтстоун царил траур. Горемычные лица людей молча взирали на бледное бездыханное тело Короля Томада. В воздухе веяло запахом расплавленного воска и дурманящего ладана. Духота. Жара. Проститься с королём пришли очень многие. Крестьяне теснились позади господ, одетых в роскошные тёмные одежды и увенчанных драгоценностями. Казалось, будто бы многие герцоги и их жёны прибыли не на похороны, а на показной бал покрасоваться и выказать себя. Фаретра с исплаканным пустым взглядом стояла в первых рядах в длинном чёрном платье с рюшами, склонив, как перед казнью голову. Кромат, одетый в атласный фиолетово-чёрный камзол с жемчужными пуговицами, стоял в стороне и с осторожной ухмылкой наблюдал за процессом. Возле него стоял советник Бромар в иззелена чёрном камзоле с рисунком в виде изумрудных вьющихся ирисов и безупречно исполнял роль человека, опечаленного смертью своего короля. Флёр, опустошённая трагедией, в чёрном бархатистом платье стояла возле матери и держала её за руку. Возле них стояли герцоги в роскошных дорогущих одеждах с жёнами в жемчугах и бриллиантах. Женщины, то и дело перешёптывались между собой, обсуждая семью Тронэров. А их мужья говорили о Томаде как о великом реформаторе и в то же время, как о человеке, продолжившим вандализм деспотичного отца.
Гомон затих — на помост, перед гробом, вышел Отец Патрир в тёмных одеждах с дымящимся кадилом в руках.
— Да почтим памятью вечной Его Величество Томада Тронэра… Великого человека, справедливого Короля, признанного народом, верного и любящего супруга и отца. Отец небесный наш, да благослови душу мужа сего, покоящегося в гробу этом и подари ему вечный покой в залах и садах Обенхэйма.
После этих слов, бездыханное тело короля было навсегда запечатано в его новой усыпальнице. Четверо Соборников, в том числе и сын покойного отца, положили на плечи гроб и унесли его в подвал, где находился подземный мавзолей с захоронениями семьи Тронэров. Герцог Тэронар Бальшэр и его брат герцог Вольнагар, приходившееся покойному королю верными друзьями, провели с ним его последние дни, но из-за неожиданно возникших важных неотлучных дел им пришлось покинуть стены собора, сопроводив мужчин в синих плащах.
Патрир махнул рукой в знак того, что можно всем расходиться. Шум и гам толпы вновь наполнил стены собора и оживил его. Как только крестьяне вышли за двери, их тут же наглухо затворили и в просторную залу послушники начали приносить небольшие столики, а на них, в свою очередь, расставлять золотые подносы с различными угощениями.
— Ваше Величество, приношу свои соболезнования по такой невосполнимой утрате, — сказал с грустью в голосе и печалью в глазах, подошедший к Фаретре лысый, седобородый худощавый пожилой мужчина в чёрно-синем камзоле с коронованным золотым львом на плече и спине.
— Благодарю вас, герцог Ми́риос, — ответила искренне вдова.
— Ваш муж был мне как брат, и никто не знал его лучше, чем я, — огорчённо продолжал мужчина.
— По истине, мой супруг был скрытным и весьма загадочным человеком, но я любила его, даже больше чем себя, — проговорила с набегающими слезами Фаретра.
— Я в том и не сомневаюсь, меня волнует совсем иное.
— И что же это? — поинтересовалась как-то даже встревоженно вдова.
— Кто желал смерти вашему мужу больше всего? — шепнул на ухо собеседнице герцог Мириос.
— Я… я даже и не знаю,… у него не было врагов, — задумчиво протянула, запинаясь, Фаретра.
— А вот тут вы крайне ошибаетесь, Ваше Высочество, враги есть у всех и, к сожалению, ваш покойный муж не исключение, — уверенно заявил герцог. — К примеру, моего старшего сына пытались застрелить на охоте, причём его же подчинённые. Перед тем, как четвертовать их за измену, они рассказали нам, что решились на это под угрозами брата его жены.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
