Читаем без скачивания Волк - Генри Олди

— И что, ваши дикари, то есть рожденные вне каст… Они всю жизнь мечтают «уйти в солнце», а когда за ними являются ловцы с нагуалями — удирают без оглядки? А если им всё-таки удаётся сбежать? Они потом льют слёзы и оплакивают свою несчастную судьбу?

— Кое-кому действительно удаётся ускользнуть от ловцов, — пожала плечами Изэль. — Старики, немощные, тяжелобольные, маленькие дети — они даже не пытаются убегать. Остаются на месте, и нагуали их игнорируют. Не знаю насчёт слёз, но такие люди — я говорю о взрослых — надолго впадают в тяжелейшую депрессию. Есть статистика… Беднягам приходится буквально разрываться между желанием слиться с Солнцем и необходимостью честного сопротивления. Это тоже часть конфликта, стимулирующего теменную чакру…

Слишком нелепо, подумал Марк. Слишком дико, чтобы быть ложью. Считать астлан идиотами — непростительная ошибка. Захоти Остров Цапель обмануть пришельцев, придумал бы что-нибудь более правдоподобное.

— Теперь я окончательно убедилась: процедура перевода вас в астлане была необходима! Какое взаимопонимание, если мы бредём на ощупь в темноте? Но это преодолимо, Марчкх! Нужно лишь время. Если бы вас не удалось включить в нашу солярную систему… Я даже не представляю, как бы мы нашли общий язык!

— И часто у вас практикуется экстрим-курс обучения языку?

Изэль осеклась.

— Я имею в виду, с порчей тушки обучаемого? — уточнил Марк. — В пирамиде я мог получить копье не в селезенку, а в печень. В сердце! С кем бы ты сейчас общалась, контактёрша?

— Разумеется, вас могли убить, — черноволосая внезапно успокоилась. В голосе ее зазвучало спокойствие биолога, расчленяющего лягушку. Такой Изэли Марк еще не видел. — Иначе процедура потеряла бы смысл. Честный плен, честный поединок — солярный симбиоз не терпит фальши! Мы очень рисковали. Но я верила в вас, Марчкх! Вы продемонстрировали огромную силу воли и целеустремленность. Вы заслужили…

— Выбитый глаз? Лопнувшую селезёнку?

— У вас примитивное чувство юмора, Марчкх. Хотите получить ответ? Тогда извольте его выслушать. В сотый раз повторяю: вы — астланин! Первый человек, кто сменил касту в физическом теле за последние четыреста лет!

У Марка отвисла челюсть:

— Сколько?!

— Если быть точным, четыреста двадцать один год. Я понимаю, это шокирует. Нам пришлось поднять материалы исторического значения. Летописи храма Ицли, веера-дневники университета в Нанауацине; зарисовки процедуры солярного подключения, сделанные великим Пайналем…

— Это Ицли велел затащить меня в каменный мешок? Это в университетских дневниках сказано, что меня надо раздеть и опоить какой-то дрянью? Это великий, мать его, Пайналь рекомендовал приковать меня к колонне? А копья? Драка на копьях? Согласно мракобесию, которому четыре сотни лет! Твоя работа, да?!

— В определенной степени, — с достоинством кивнула Изэль. Черноволосая была горда собой и полученным результатом. — Я не первооткрыватель, Марчкх. Но я вполне годный компилятор. Вы раньше дрались на копьях?

— Да! В училище!

— Пайналь утверждает, что во время процедуры на психику бойцов накладываются матрицы участников прошлых процедур. Если вы владеете копьем, это меняет дело… Но ваши противники — сотрудники охранного агентства «Орёл». Я точно знаю, что копья не входят в их арсенал! Тем не менее, они сражались, как мастера…

— Ты идиотка! Все вы тут идиоты! Планета психов!

Изэль пожала плечами:

— Главное, цель достигнута. Остальное — не в счёт.

— Планета психов? Дивный образ! — крик помешал Марку расслышать шипение двери. Гость явился невпопад. — Позвольте же увеличить количество психов в сих стенах…

В дверях, не позволяя им закрыться, воздвиглась странная пара: живчик-коротышка и хмурый громила. Оба были в цивильном. Марк настолько привык видеть астлан в форме, что уставился на нежданных визитёров, как на диковинку.

Коротышка был модником. Куцый пиджак болотного цвета: кожаная аппликация на лацканах и карманах, декоративные заплаты на локтях. Мягкие брюки цвета «бордо». Остроносые летние туфли «в сеточку». Громила же был однолюбом: синие шорты, синяя рубашка, синие сандалии…

— О, да вы быстро идёте на поправку!

Из чего коротышка сделал такой вывод, оставалось загадкой. Я его видел, вспомнил Марк. Возле бота, когда Змей устроил цирк с пожаром, фейерверком и летающими трупами. Этот парень еще спорил с Изэлью…

— Гостинец от моей матушки: чудесный бульончик! Вкусно и полезно! Редкое, знаете ли, сочетание…

На тумбочку была торжественно водружена граненая банка с желтовато-мутной жидкостью. Горловину банки покрывала вощёная бумага, перетянутая шпагатом.

— Госпожа Китлали? — прогудел здоровяк.

— Я должна присутствовать, — заявила Изэль, впрочем, без особой уверенности.

— Ну вы же умница, госпожа Китлали! — коротышка рассыпался мелким бесом. — У мужчин тоже могут быть свои маленькие тайны, верно? Мы вам очень благодарны, ваши заслуги бесспорны, в дальнейшем мы непременно… Увидимся! — выкрикнул он вслед Изэли, когда та, не произнеся больше ни слова, покинула палату.

От банки пахло вареной курицей.

Тизитль Зельцин полагал случайность орудием провидения.

Вот и сейчас — кто, какой из хитрейших мастеров интриги сумел бы выстроить такую цепь мелких совпадений? Звено к звену, она собиралась из пустяков. Взрывы на орбите? Пришельцы? Захват бота? Нет, провидение жонглировало мелочами, делая вид, что безразлично к серьезным событиям.

Тизитль улыбнулся. Он с детства обожал цирк. Сравнение судьбы с жонглером доставило ему несравнимое, почти чувственное удовольствие. Иногда Тизитль думал, что не стань он агентом службы безопасности, он стал бы кем-нибудь из цирковых. Скорее всего, клоуном.

Итак, мелочи.

На 2-й городской энергостанции появился новый уборщик. Туповатый, исполнительный парень, он еще не привык к регулярному общению с кандидатами на уход в Общее Солнце. Равнодушие ждало парня в будущем: без лишних эмоций, как и следует равнодушию. Сейчас же уборщик вовсю наслаждался оригинальностью ситуации: смотрел, слушал, хмыкал, крутил лопоухой головой — и с завидной регулярностью напарывался на разнос. Позавчера утром он спустился на минус третий этаж, желая прибраться в спальном зале, и услышал потрясающую историю.

Это раз.

Женщина, взятая загонщиками в деревне вождя Ачкохтли, родилась болтуньей. Эйфория усилила эту природную черту характера. В другой компании, вынужденной долгое время находиться в замкнутом пространстве, такая соседка вызвала бы общую ненависть. Но не здесь, хвала всё той же эйфории. Исчерпав список сплетен и слухов, покончив с рассказами о детях, внуках, свиньях и подгнивших жердях хижины, женщина вспомнила чудо, которому была свидетелем — и, что называется, «встала на круг». Рассказ о чуде повторялся, обрастал подробностями, пока однажды рядом не оказался молодой уборщик.

Это два.

Уборщик тоже распустил язык.

Это три.

Когда история добралась до Тизитля, он сперва не поверил. Заставил парня трижды пересказать услышанное. Запинаясь и облизывая пересохшие губы, уборщик совсем измучился, прежде чем Тизитль сообразил: он терзает не того человека. Ему повезло: женщину удалось выхватить буквально из-под ножа. Допрашивать ее было невозможно: взятая на пике эйфории, считай, на пороге жизни вечной, дура вопила как резаная, буйствовала с энергией пантеры, защищающей логово, и рвалась обратно, в блок перехода. Врачи накачивали ее успокоительным, пока транквилизаторы не полились у дуры из ушей. Тизитль боялся, что женщина заснет, но ему снова повезло: вялым заплетающимся языком несчастная повторила то, что Тизитль уже слышал от уборщика, с незначительными вариациями. Тизитль велел узнать, остался ли в живых еще кто-нибудь из деревни Ачкохтли, и выяснил, что нет. Перед уходом в солнце бо́льшая часть соплеменников Ачкохтли толковала о замечательных «людях с неба», творящих дивные благодеяния. Глупостями простаков никто из персонала энергостанции не заинтересовался, сочтя их россказни эйфорическим бредом.

Это четыре, пять и шесть.

В деревню он вылетел на вертолете, прихватив с собой Олина Кветцаля. У Олина был нюх, что искупало вульгарность и склонность к насилию. Это Олин, используя свои любимые методы, выяснил у деревенских, избежавших облавы, что пришельца-чудотворца кремировали, а не закопали под ближайшим деревом. Тизитль огорчился: он рассчитывал выяснить что-нибудь путем эксгумации и исследования трупа. Он заранее договорился с медэкспертами, чтобы те обратили особое внимание на структуру мозга покойника.

Теперь договор шел прахом.