этот раз контролирую аж девять потоков пси, и работа проходит быстрее. Отключаюсь от всего. Даже если меня сейчас будут резать, бить, переносить — сомневаюсь, что я это хотя бы почувствую. Хотя, я ж в карцере, а это не только защищает общество от меня. Но и меня от общества защищает не меньше. Успеваю даже посмеяться нехитрой шутке, прежде чем меня накрывает уже знакомая волна боли.
Несколько часов по внутреннему времени я заканчиваю первый уровень Печати. Это только начинать сложно, но вот заканчивать — не так. Уровень, после прохождения какой-то точки начертания просто захватывает мое внимание полностью. И словно сам себя проявляет в моем мире. И…я помню этот эффект. В той жизни было так же. Только не так больно — целители бдили.
В какой-то момент, тело будто получает еще один пинок, и поток становится еще сильнее, при этом контроль уже не пропадает — незаконченная Печать не выпускает никакого пси наружу. Все на постройку, все в дело.
Правда и магия появляется, что вообще-то странно. Но теперь это уже не влияет на результат. Равновесие, которое меня не особо устраивало, нарушается в мою пользу. И теперь магия самовольно влиять на мои действия скорее всего не будет. Контроль за своим внутренним миром становится все более монолитным. При этом источник будто даже рад этому, и его пульсация становится больше, и сильнее.
Часы, уверен, что не меньше десятка, проходят, словно их и не было. Я окидываю внутренним взором узоры Печати, и закономерно горжусь результатом. Уровень идеален.
По мере освобождения точек внимания усложняю и контур на границе мира. Это было не главным, но пси сейчас в избытке, а потом будет становиться еще больше. Так что почему бы это не использовать? Контур тоже усложняется. Но основная работа — важнее.
Что ж. Пси теперь можно перенаправлять в кристалл памяти и постепенно я смогу его открыть. Теперь только время.
Делю поступающий поток пси на три части. Одну направляю в кристалл. Другую — на постоянное поддержание «предчувствия» и «скрыта». Этому потоку даже присваиваю отдельную точку внимания. Через некоторое время эта часть разума станет бессознательной, и тогда можно будет точку освободить, а пока чуть понижу свою наблюдательность и интеллект. Все равно на ближайший месяц это не критично.
А вот третьей частью начинаю напитывать свой внутренний мир. Что бы пси здесь даже в пространстве было. А косвенно, этот же поток будет пронизывать и тело. Что когда-нибудь, очень не скоро, приведет к интересным последствиям. Вроде того, что смогу в усилии выплеснуть максимально возможный потенциал тела. Высоко прыгнуть, быстро рвануть, удивив соперников, да просто мобиль перевернуть только за счет силы мышц, и без последствий для связок и костей. Это не надолго, конечно, но иногда такой финт может спасти жизнь.
Убеждаюсь, что ничего не забыл. Вдох-выдох. Просыпаюсь.
И просыпаюсь не в позе, которой уходил в себя. Не на неудобной лавке карцера. Нет. Судя по запаху, просыпаюсь в больничке.
«Предчувствие» молчит. Тревоги нет. Открываю глаза.
Меня действительно окружает больничная палата. В руки воткнуты две капельницы. А сам я лежу выпрямленным на кровати. Хмыкаю про себя. Чтобы распрямить тело из состояния, когда разум занят внутренним — это надо постараться*. Это физически тяжело. Но справились, и ничего не сломали.
За окном день, или утро, пока не понятно. Осматриваюсь. Вокруг никого нет, и это довольно странно. Переговорника, что бы кого позвать тоже не наблюдаю. А нет, вижу пару серебристых нитей. Похоже — сторожки, и их задел. Так что скорее всего кто-то сейчас сюда идет.
Проходит буквально пара минут и заходит Савва. С красными глазами, уставший донельзя.
— Знаешь, — говорит целитель. И сейчас он значительно более разговорчив. — Я вот персонально тебя теперь запомнил, имей ввиду. Вот я тебя вижу второй раз, и второй раз я выкладываюсь на полную. Не, было бы это раз в месяц, или раз в неделю — я б только спасибо сказал, но не каждый же день!
— Третий, — говорю.
— Что⁈ — не понимает парень. Савве реально лет двадцать пять, не больше. А может и меньше.
— Третий раз видишь, — уточняю. — Два раза в лицее, и раз в городе.
— А, да. ты ж вчера от Моисеича приходил. — вспоминает. — Точно! Ну три, ладно. Но и вчера наша встреча для меня была мало приятна. Так что я тебя запомнил.
— Ну, извини. Я в лицее третий день, а меня уже два раза хотели убить, ну или что-то около того. Не находишь, что это тоже выбивается из нормального? — хмыкаю. Получается, что прошло на самом деле около десяти часов. Савва был в ночной смене и его не сменили. Да и говорит он про вчера. Нормально.
— Меня это не касается. Вон с Импом на эту тему говори. Его Столица прислала, пусть она и разбирается, — отнекивается парень. — Я ему сообщил. Через минуту обещал быть здесь.
— Спасибо! — киваю.
— А ты не обеспокоен, смотрю? — удивляется парень.
— А чего мне бояться? — в свою очередь удивляюсь я.
— Так потерпевшие пока в сознание не приходят. В соседней палате лежат. — говорит парень.
— А нападавшие? — удивляюсь.
— Какие нападавшие? — в свою очередь удивляется целитель. — Так всё, это не мое дело. Кленов вон ломится уже. Я ухожу.
— Ну, болезный! — заходит в палату неожиданно хмурый Кленов. — Зачем на своих согруппников напал?
* * *
*гипнотический феномен. Или медитационный — у монахов, которые сидят в таком положении годами. Реально изменить положение тела снаружи очень сложная задача.
Глава 20
— Я напал? — удивляюсь. — Вы уверены?
— Я то знаю, что нет, — пожимает плечами Кленов. — Я ж твоего соседа по комнате расспросил. Но со слов ночного преподавателя все было не так. А Первака никто даже спрашивать больше не будет.
— Ну так есть еще нападавшие, и эти, Леонтий с Германом. — пожимаю плечами.
— Нападавшие? С этого места поподробнее, — подбирается Кленов. — Пока под окном нашли только Ревязева, со второго курса. Такой же бандит, как все вы, — поправляется. — Без обид парень. Я знаю, что ты не помнишь ничего, но навыки, сам посуди, у тебя специфические. Кстати, спасибо, что не убил дебила. Я знаю, что ты мог.
—
