«Неужели они меня убили?! – мелькнула паническая мысль. – Нет, ерунда. Я же могу мыслить, значит, я жив… А что, если жив только мозг?»
Сэм снова попытался волевым усилием включить зрение и слух – тщетно!
«Всё-таки они меня достали!.. Отделили мозг от тела, и сейчас он плавает в какой-нибудь супербанке с питательным раствором, а этот недомерок Джордан радостно потирает свои паучьи лапки в предвкушении новых пыток, которые он называет исследованиями!..»
Додумать эту невесёлую мысль Сэм не успел. Всё внезапно вернулось – и свет, и звук, и тело. Будто кто-то включил невидимый рубильник. Сэм почувствовал, что лежит, вернее, плавает в каком-то растворе, почти идеально совпадающем по температуре с его телом. Глаза Сэма были закрыты, но это не помешало ему «оглядеть» обстановку внутренним взором.
Оказалось, он находился в некой камере, больше похожей на саркофаг, заполненной раствором очень сложного состава, определить который Сэм не смог. У него даже сложилось впечатление, что состав этот постоянно изменяется, будто живая среда. Камера же в свою очередь располагалась посреди небольшого зала с низким потолком. Помещение было буквально напичкано сложной электронной аппаратурой. Однако Сэму опять-таки не удалось ни идентифицировать её, ни подключиться хотя бы к одному из активных контуров. Они все имели многовариантную информационную и полевую защиту!
«Ух ты! – усмехнулся про себя Сэм. – Здорово подстраховались, приматы! Боитесь меня? И правильно. Как только представится малейшая возможность, я вас не разочарую!..»
Увы, возможности по-прежнему не было. Он всё ещё не мог восстановить контроль над телом, которое лишь ощущал. Ни его физиология, ни биохимия так и не подчинились приказам мозга.
* * *
Директор Института новых биотехнологий расслабленно сидел в своем начальственном кресле, нафаршированном новомодной наноэлектроникой, следившей за всеми основными физиологическими параметрами здоровья своего хозяина, и курил настоящую кубинскую сигару ручной работы. При этом сенсоры кресла, прилепившиеся к его шее, постоянно вводили в организм сквозь кожу биохимические комплексы, нейтрализующие вредное воздействие алкалоидов табака.
Рой Мак-Кинли мечтал. И отнюдь не о научной карьере. Он представлял себя императором Земли! По странной прихоти родителей Мак-Кинли получил знаковое имя – Тиберий. Учась в школе, он узнал, что так же звали одного из могущественнейших правителей древности, и с тех пор гордился своим именем. А когда в университете увлёкся восточной мистикой и идеей реинкарнации, то и вовсе убедил себя в том, что является новым воплощением великого римлянина. Будто в трансе юный Мак-Кинли повторял про себя полный титул императора: «Тиберий Цезарь Август, сын Божественного Августа, Великий Понтифик, наделён властью народного трибуна тридцать восемь раз, императора восемь раз, консула пять раз…»
И вот теперь, спустя тридцать лет, судьба преподнесла Мак-Кинли подарок воистину царский. Под зданием Института, на глубине двадцати метров, в бункере для радиационных исследований находился его проводник в ослепительное будущее – к трону императора планеты Земля!
Сэмюель Хофман, «тринадцатый», первый удачный результат проекта «Метаморф», который Мак-Кинли затеял ещё десять лет назад, не совсем чётко представляя себе, что же хочет получить. Лишь с приходом Мартина Джордана, этого генетика от бога, цель вдруг стала простой и ясной: создать технологию направленного мутагенеза и научиться с её помощью изменять строение и свойства живой ткани.
Теперь цель наконец-то была достигнута. Более того, эти выскочки из Экологического совета ООН, сами того не ведая, подсказали Мак-Кинли оптимальное решение его собственной проблемы. Оказалось, что не нужно самому становиться метаморфом, достаточно обзавестись «преторианской гвардией», состоящей из этих ребят, и взять с их помощью под контроль зону «Зелёного ока» – воплощённого земного рая. Просто и гениально! Осталось склонить Хофмана к сотрудничеству – и дело в шляпе.
Мак-Кинли открыл глаза, аккуратно пригасил сигару в хрустальной пепельнице и включил консорт-линию. На экране возникло хмурое лицо начальника службы безопасности Института.
– Ну, как там наш «терминатор»? – поинтересовался будущий император.
– Очнулся и, похоже, усиленно ищет способ слинять.
– Как именно?
– Сканирует защитные контуры… По мне бы – лучше грохнуть этого монстра, пока ещё есть возможность!
– Не торопитесь, Крейг, уничтожить мы его всегда успеем. К сожалению, он слишком ценен для науки, и надо найти способ как-то нейтрализовать его агрессивность.
– Мне бы ваши заботы, господин директор!.. Между прочим, первая доза релаксанта «держала» метаморфа почти час, а вторая – лишь тринадцать минут…
– Молодец, мальчик, быстро учится! – Мак-Кинли радостно потёр пухлые ладони.
Начальник охраны скосил глаза на невидимый в экране монитор.
– Он начинает наращивать свою энергетику, господин директор! Боюсь, что так мы его не удержим.
– Спокойно, полковник, это нам только на руку, запускайте наноботы! С ними метаморф не справится.
– Мне бы вашу уверенность, – проворчал Крейг и набрал на консоли код активации программы.
* * *
Запертый в «саркофаге» Сэм, конечно, не мог слышать переговоров людей, но чувствовал их по пульсации полей. Он прекрасно понимал, что сейчас эти «приматы» решают его судьбу, поэтому сосредоточился лишь на одном – поиске слабого места в созданной ими защите «саркофага». И вот когда ему показалось наконец, что он нашёл, «саркофаг» вдруг вонзил в Сэма больше десятка игл сразу в нескольких местах тела. Как ни был быстр метаморф, машина оказалась ещё быстрее. Сэм успел нейтрализовать только три иглы, впрыснув в их каналы мгновенно твердеющий полимер. Остальные иглы достигли цели, и по ним в организм метаморфа хлынул мириад микроскопических и очень агрессивных врагов. Они в доли секунды проникли в нервную и кровеносную системы Сэма и взяли под контроль все нервные сплетения, а также сердце и лёгкие.
Тело метаморфа снова перестало ему подчиняться, не затронутым нашествием оставался только мозг. И вот Сэм услышал:
– Здравствуйте, мистер Хофман! К сожалению, вы пока не можете мне ответить, но это и неважно. Говорить буду я. Не скрою, вы – моя главная надежда в моих планах. Я очень рассчитываю на вас и прекрасно понимаю, что сделка должна быть обоюдной, чтобы ни у кого не возникло желания расторгнуть её нечестным путем. Так вот, Сэм, – Мак-Кинли перешёл на доверительный тон, – я предлагаю вам воистину грандиозный план: стать – вместе со мной, разумеется, – властителем целой планеты! Планеты под названием Земля. Вдвоём мы легко сможем осуществить это. Вы, как я понимаю, в своём нынешнем виде не нуждаетесь в маленьких человеческих радостях. Вкусная еда, прекрасное вино, красивые женщины, прочие развлечения вам неинтересны. Потому ради честной сделки я предлагаю вам в полное владение все технические ресурсы планеты! К вашим услугам будут все научные и промышленные мощности Земли. Вы сможете осуществить самые смелые проекты, совершать космические полёты, проводить самые рискованные и дорогостоящие эксперименты в любых областях науки, какие только вас заинтересуют. Ну а мне в изучение достанутся, хе-хе, нравственно-социальные аспекты нашего далеко не идеального общества…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
