Читаем без скачивания Большая книга магии-5 - Наталья Степанова

Тут меня сморило и мои глаза стали слипаться, я сопротивлялся, но голова клонилась к столу. Последнее, что я почувствовал, это как Елена погладила меня по голове своей прохладной рукой. Очнулся я, когда было совсем светло. В доме было пусто, кругом были грязь, битая посуда и паутина, на столе стояла свеча, но я не был уверен, та ли это свеча, которую зажигала Елена, или она была на столе до моего прихода. Одно я знал совершенно точно: нужно возвращаться домой. Невыносимая жалость прилила к моему сердцу, я думал о своей девочке и корил себя за то, что я почти предал ее ради Таисии. О ночном происшествии я старался не думать, иначе мне было бы страшно жить. Через два месяца к нам на работу поступила женщина по имени Елена. Все ее повадки, голос, облик напоминали мне умершую жену. Потом мы с ней поженились. Я был счастлив вдвойне, так как моя дочь и Елена очень любили друг друга. Порой мне кажется, что это Бог отпустил душу моей жены ко мне из мертвого царства в другом теле и в другом обличье, пожалев меня и дочь или услышав страстные молитвы моей покойной жены».

Не тревожьте дух заживо погребенного

Много лет назад в Новосибирске планировали построить областную больницу. Администрация города решила выделить под строительство место, где было расположено кладбище. Кладбище решили снести. Со стороны общественности пошли многочисленные жалобы, т. к. кладбище это было не настолько старым. Естественно, что поступили так, как решила администрация. Где то через месяц после полного сноса кладбища ко мне привели еле передвигавшего ноги мужчину. Звали его Андрей. Он рассказал мне, что работал экскаваторщиком и бульдозеристом на кладбище, которое снесли.

Вот его рассказ: «Наша бригада состояла из пяти человек. Все мужики говорили, что во время работы не раз слышали то рев, то бормотанье. Я был среди них самый молодой и считал, что они меня разыгрывают, пугают. Я никогда не подходил к гробам, разрытым во время работ, а мужики потом обсуждали, что находили в земле и гробах. Но однажды мужики, достав гроб, засвистели и стали махать руками, чтобы я к ним подошел. Я в это время сидел в кабине бульдозера. Не знаю зачем, но я подошел к ним. В гробу, который они разрыли, вниз лицом лежала женщина. На синюшно-восковом теле были видны борозды от содранной кожи. Очевидно, что она была похоронена заживо. Об этом говорила ее поза. На внутренней части крышки гроба была разорвана вся матерчатая обивка. Дядя Паша, наш бригадир, надел строительные рукавицы и перевернул женщину вверх лицом. Вы не поверите, но лицо у нее было как живое. Волосы очень длинные, но все спутанные. На шее покойницы были бусы в три ряда.

Мы стояли остолбенев и смотрели на нее. У нас было распоряжение: разровнять и закопать все находки. Мы так и делали. Но вид гроба с женщиной, которую по какой-то причине похоронили живой, нас поверг в шок. У меня начались рвотные позывы, я отвернулся и отошел подальше. Потом я залез в кабину, решив, что ни за что больше не буду подходить к «находкам». Меня уже не радовали обещанные деньги за объект. Я и так уже не мог ничего есть – ко всему испытывал отвращение. Прикрыв глаза, я сидел в кабине и вдруг почувствовал, как сиденье спружинило так, как будто кто-то сел рядом. Я подумал, что кто-то из ребят влез ко мне в кабину. Но рядом никого не было. Неожиданно я стал замерзать. Холод шел сбоку, как бывает, когда откроешь дверку холодильника: в комнате за тобой жарко, а из холодильника веет холодом. Я поежился и подумал, что заболел. Голова кружилась, в висках ухало и отдавало в затылок. Мелькнула мысль: уйти из этого «дурдома» на больничный. Но было жалко денег – я обещал жене купить новое пальто.

Я глянул на часы, в надежде что скоро конец смены, и удивился тому, что часы остановились. Часы у меня очень хорошие: я служил в Германии, и там мне их подарили. Они противоударные, не боятся воды, таких в Советском Союзе было мало. Неожиданно я четко услышал хруст разминаемых после сна костей. Я слышал, как хрустнули кости у того, кто потягивался, но рядом не было никого. Кто-то даже зевнул. Мне стало дурно от страха. Поздно вечером мне позвонил Василий, рабочий из моей бригады. Голос у него был напуганный, или, как говорят, дрожащий. «Андрей, ты как?» – спросил он. Я промолчал, а потом сказал, что нормально. «А я, – понизив голос, сказал Васька, – бабу ту вижу, которая была в гробу, и слышу». Я хотел сострить, сказать, что ему стоит подлечиться, но промолчал, потому что мне было не до смеха. Утром Васька на работу не вышел. Мы узнали, что у него ночью случился инфаркт и он умер. Дня через два мы сели бригадой пообедать. Как всегда, все, что было, разложили на подстилке, но аппетита ни у кого не было. Семен Захаров сказал: «Вы как хотите, а я после работы пойду к начальнику, пусть дают мне замену». Генка стал его уговаривать: мол, осталось работы всего ничего, а потом придут строители, пусть пашут, а мы заработаем и свалим. Но Генка упорно отнекивался и сказал: «Признайтесь, мужики, кто-нибудь из вас видит ту, которая была вниз лицом? Молчите? Так вот мне Васька накануне своей смерти звонил и говорил, что видит ее по углам своей хаты, а я его тогда послал. А она теперь у меня перед глазами вертится. Мне эти деньги не нужны, если я через них в дурдом попаду».

На другой день мы узнали, что его действительно увезли в психушку. Я не буду про всех рассказывать. Что теперь говорить? Думаю, что Вы поняли, что у всех, кто работал на кладбище, – беда. Скажу про себя. Каждый день она садится на мою постель и рассказывает о том, как душно было ей в гробу. Говорит, что ждет меня, иногда целует, а губы у нее ледяные. Я об этом никому не говорю – боюсь, что, как Генку, упекут в дурдом. Где она до меня пальцами дотронется, там у меня синяки. И Андрей стал показывать свое тело, которое было все в синяках, как будто его щипали. Я теряю вес, не ем, у меня все ноет, как у старика. Я боюсь вечера, потому что вечером, после заката, она всегда приходит ко мне. Я не могу понять: почему я ее вижу, а моя жена и ее мать – нет. Почему вообще мы видели ее?»

Чтобы спасти Андрея, я ездила на то место, где было разорено кладбище. Каждый день в течение 40 дней я читала заупокойные молитвы и провела все необходимые обряды, чтобы духи мертвых людей не терзали и не мстили живым. Но до сих пор мне приходится слышать от людей, которые работают в областной больнице нашего города, что иногда возникают звуки, напоминающие разговор или плач. Об этом мне говорили врачи: Смыслова,

Захарова, Найдабекова и другие. Больные, которые спят в корпусах больницы, говорят о том, что им снятся покойники. Андрей М. до сих пор жив, правда, он далеко уже не молодой человек. И еще несколько слов об этой областной больнице. По какой-то нелепой случайности в одном корпусе расположена паталогоанатомическая лаборатория, другими словами, морг, а за ее стеной находится родильное отделение. И кто знает, не найдет ли неприкаянная душа новый сосуд для себя в теле новорожденного младенца?

Особый случай Вселение в ребенка духа дьявола

Из рассказа Укатовой М. В.: «Начало этой трагедии произошло примерно шесть лет тому назад. С девятого класса я встречалась с парнем, и вот в какой-то момент я вдруг поняла, что мне с ним скучно и неинтересно.

Прямо сказать об этом мне было трудно, и тогда я стала его всячески избегать. Вначале я находила какой-нибудь предлог для отмены наших свиданий, говоря, что болею или что буду очень занята, но он все равно приходил и от него невозможно было отвязаться без ссор и выяснения отношений.

Всякий раз он добивался от меня объяснений причин, из-за чего я его разлюбила, просил меня не бросать его и клялся, что все утрясется и что мы будем с ним очень счастливы.

В конце концов я стала чувствовать себя загнанной в клетку, из которой не видела никакого выхода. Чтобы отвязаться от него, я пошла на ложь. Я сказала ему, что беременна от другого парня, но он согласился взять меня в жены с ребенком и обещал, что будет любить его, как своего.

В тот момент я готова была его убить, потому что мне стало ясно, что я не смогу от него отделаться никогда.

Сейчас я жалею о своем поступке, но тогда я просто не соображала, что делаю. Я орала как ненормальная, говорила, что еще не встречала никого тупее, чем он, и что он для меня хуже всех, что я скорее наложу на себя руки, чем буду с ним встречаться.

Он ушел, и я видела, что он плакал. Он даже не зашнуровал кроссовки.

Два дня я его не видела и не слышала, и, несмотря на то что в моей душе было перед ним чувство жалости и вины, я все же была рада, что хоть таким образом разорвала с ним отношения. А потом ко мне пришла его бабка. Я сразу почувствовала, что произошло что-то страшное. Она была вся в черном, и по ее лицу было видно, что она еле жива от горя.

Нет, она не кричала на меня, но в ее голосе была ко мне такая ненависть, что я не смогла ей ни возразить, ни оправдаться.

Из посмертного письма Саши им стало известно, что произошло между ним и мною. Он просил у своих родных прощения за то, что своей смертью приносит им столько горя, но писал, что жить он больше не может и не хочет. Его нашли повесившимся в кладовке.