— Я думаю, — вмешался в наш немой диалог Ньелль, — что некоторое время ты можешь побыть тут, в Академии. Пока не станет ясно, как мы можем помочь твоему другу… и, между прочим, лучшему студенту за последние несколько десятков лет…
Он как-то по-особенному посмотрел на Асурро, и я понял, что предыдущим 'лучшим' был мой учитель.
— А если вы не найдете способа? — спросил я, с вздохом смертельно усталого человека укладываясь в горизонтальное положение. Что ни говори, после такого… я чувствовал себя выжатым до последней капли…
— Значит, мы поместим его дух в… специальный сосуд, где мы обычно держим вызванных демонов… ну, это уже частности, пускай они тебя не беспокоят…
— Меня беспокоит, в каком состоянии сейчас находится Пухлик… — я зевнул, тщетно пытаясь совладать с веками, которые решили ни с того ни с сего закрыться, причем плотно. — Смогу ли я перед отъездом увидеть его… ну, хлопнуть его по спине мне вряд ли удастся, но он меня хоть услышит?
Я уже проваливался в сон, и тут на краю слуха прозвучали удаляющиеся голоса: 'Удивительный человек… — Да, я бы все отдал, чтобы…'. Я уснул.
Я очнулся следующим утром бодрым, с ясной головой, как ни странно; оделся и поковылял к Асурро. Он как раз выходил из своего кабинета, когда я появился в конце коридора с кривой усмешкой на губах и подрагивающими от слабости коленями.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он, быстрым шагом приблизившись ко мне и заглядывая в глаза.
— Неплохо, полон сил — душевных, если вы понимаете, что я имею в виду. Тело все еще слегка не слушается.
— Не беда, это легко исправить. — Он поддержал меня за плечи. — Я как раз иду на Совет, где будут решать, что делать с Фасмиком. Ты со мной?
— Конечно, — я пожал плечами, — я и сам шел навестить его.
Асурро вел меня по лестницам и переходам, помогая стоять на ногах, когда начиналось головокружение. Студенты и магистры оборачивались мне вслед, а я делал невозмутимое лицо, пока это было возможно. Потом не удержался и скорчил зверскую рожу. Два парня испуганно прыснули за угол.
— Все шутишь, — безо всякого осуждения в голосе прокомментировал Асурро.
— Да, профессор. — Признался я, потом выдержал паузу и спросил: — Скажите, вчера профессор Ньелль назвал вас Ремом…
— Хм, — Асурро искоса посмотрел на меня, словно решая, можно ли доверить мне важную тайну. Потом смилостивился. — …Ремурис. Звучит ужасно, поэтому я бы попросил тебя называть меня, как и прежде.
— Конечно! — я было закивал, но голова запротестовала и снова начала кружиться. Мы привалились к стене, чтобы я отдохнул.
— Джок, ты найдешь в себе силы исполнить еще одну мою просьбу?
— Да, учитель, не сомневайтесь… это выгляжу я как трехнедельный грязный носок с ноги нашего повара, а на самом деле сил у меня хоть отбавляй! — бодро ответил я.
— Обожаю твое чувство юмора, — ровным тоном отозвался Асурро, — но я говорю абсолютно серьезно. Ты должен молчать.
— Как? — пришел в ужас я. — Совсем? Всегда?
— На такую муку я тебя не обреку. Всего лишь во время слушания дела Фасмика на Совете. И… — он предвосхитил мою попытку забросать его вопросами, — сейчас. Говори, только если попросят.
Мы прошли мимо класса, где шли занятия по сглазу, не остановились и у зала для вызывания духов. Зато у следующей двери мой учитель затормозил и кивком дал понять, что нужно подождать. Я прислушался — из-за двери доносился голос Ньелля.
— Итак, разверните свитки на двести одиннадцатом пункте. Начинайте контрольную. Даю вам два часа, и помните — я уже сейчас знаю, кто как сдаст этот зачет. Я даже вижу будущее некоторых студентов, которые будут отчислены за использование магических шпаргалок.
Раздался дружный выдох нескольких десятков глоток.
— Но!… как вы, должно быть, знаете — по крайней мере те из вас, которые присутствовали на моих лекциях, — Судьбу человека можно изменить. Предлагаю тем из вас, кто сейчас издал это шумное 'фы-ы-ы', начать изменять ее прямо сейчас.
Открылась дверь и Ньелль, без скрипа прикрыв за собой створку, повернулся к нам.
— Судьбу можно изменить, говорите? — улыбнулся я.
— Вы сами это прекрасно знаете, Джоселиан, — официальным тоном ответил Ньелль, но подмигнул. — Хорошо что вы дождались меня, ваше появление на Совете было бы несколько…э-э-э… шокирующим. Но со мной вам бояться нечего. Идемте.
Его беспокойство по поводу коллег имело под собой основание. Студентам запрещалось под любым предлогом присутствовать на заседании Совета, даже таким, как я — кровно заинтересованным и увязшим в деле по уши. М-да, не самая лучшая перспектива — сидеть под огнем взглядов десятка профессоров, — подумалось мне, но тут Асурро тоже подмигнул мне. Правда, в присущей ему манере, еле прикрыв веко — но подмигнул! И я приободрился, ведь если целых два Главы Академии считают, что все нормально, зачем волноваться?
Мы подошли ко входу в самую вместительную аудиторию Академии. Над дверьми висело чучело летучей мыши с зелеными горящими глазами — охранительный амулет, исключающий любую возможность подслушивания и подглядывания. Когда Ньелль, широко распахнув двери, вошел в помещение, ее глазки вспыхнули, но пищать, возвещая опасность, она не стала. Я шел между Главой и Асурро, стараясь держаться ровно и независимо.
Аудитория имела форму круга, ряды сидений спускались вниз, а в центре, на небольшой площадке, стоял стол, и на нем — самый большой кристалл, который я когда-либо видел, почти в рост человека. Некоторые из профессоров поднялись со своих мест, чтобы поприветствовать Главу, но замерли, открыв рты.
— Добрый день, — величественно кивнул Ньелль и махнул рукой в сторону стола. — Давайте сядем поближе к…э-э-э… предмету нашего обсуждения. Мне бы не хотелось повышать голос.
Профессура, кидая на меня полные недоумения взгляды, выполнила просьбу Главы с поспешностью, говорившей о его непререкаемом авторитете. Здесь были все — видимо, некоторые из профессоров ушли с занятий, задав ошарашенным студентам внеочередные контрольные, а некоторые отправили вместо себя магистров. Какое-то время раздавался лишь шорох мантий и приглушенный говор, но, как только все уселись, стало тихо, как в гробнице. Мы втроем — Ньелль, Асурро и я, сели на самую нижнюю скамью, прямо перед столом. Я оказался как раз посередине между двух Глав и, хотя уже успел передумать относительно необходимости моего здесь пребывания, менять что-либо было поздно. Я был буквально зажат с двух сторон.
— Объявляю заседание Совета открытым. — Сказал Глава Ньелль. — Профессора Вызова и Чар, пожалуйста, объясните присутствующим ситуацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
