«С ума сойти! — подумал Глеб. — Или я сплю и все это мне снится… нет, это не сон; чересчур башка болит. Наверное, я упал, сильно ударился и теперь брежу. А поскольку я все-таки историк, то и бред у меня соответствующий. Надо прийти в себя!»
Он крепко сжал зубы и покрутил головой. Снова пришла боль, но не такая сильная, как прежде, однако ему показалось, что у него заржавели шейные позвонки, потому что они начали скрипеть. Глеб попытался встать, но это ему не удалось — не держали ноги. Он сидел на сыром каменном полу, опершись спиной о стену, и холод, поднимаясь по телу снизу вверх, постепенно начал оказывать благотворное влияние на мыслительный процесс.
«Надо же… — мелькнула в голове дурацкая мыслишка, совершенно не соответствовавшая его состоянию. — Оказывается, это не анекдот, что человек иногда думает задним местом. Похоже, и у меня сейчас аналогичная ситуация».
Как бы там ни было, но на Глеба наконец снизошло прозрение. Он вспомнил и наезд на бомжа, и то, что он бросился ему на помощь, и чьи-то крадущиеся сзади шаги, на которые он не успел отреагировать. Но кто же мог предположить, что средь бела дня, на виду у многих людей, его треснут по башке и упакуют, как младенца. Однако кто эти люди? Что им нужно от него? И наконец, к чему весь этот средневековый маскарад?
Вопросы вдруг зароились в его просветлевшей голове, как комары летним вечером. Может, его похитили сатанисты, чтобы использовать в своих обрядах? Нет, вроде не похоже. У сатанистов, насколько он был осведомлен, антураж несколько иной…
Додумать Глебу не дали. Из темноты появились еще два дюжих мужика в балахонах, взяли Глеба под микитки и усадили на жесткий неудобный табурет перед столом, за которым сидел «трибунал», как мысленно окрестил Тихомиров-младший черную троицу. После этого один из них остался стоять за спиной Глеба, а другой начал раздувать угли в жаровне, отчего правый угол приобрел зловещую багровую окраску.
«Будут пытать», — понял Глеб, и похолодел. «За что?! Почему?!» — вскричала его испуганная душа, но сам он предусмотрительно промолчал. Нужно узнать, чего эти странные — если не сказать больше — люди хотят от него. А там видно будет. По крайней мере, Глеб точно знал, что никакими тайными сведениями на данный момент он не обладает, и это его успокаивало.
И тут его переклинило. Глебу было известно, что в последние годы стало исчезать много людей. Бесследно. Притом разных возрастов и разного общественного положения. Был человек — и нету. Как в воду канул. Или забрали инопланетяне — существовали и такие версии. Но среди некоторых особо впечатлительных молодых людей, больших любителей фэнтези, бродила идейка, что пропавшие люди каким-то хитрым образом попадали в параллельные миры или в другое временное измерение. Может, ему «повезло» очутиться в руках трибунала папской средневековой инквизиции? И теперь придется отвечать по полной программе за чьи-то грехи?
О-о нет, только не это! Глеб хотел вскочить — ноги сами спружинили, но тяжелая лапа служителя, который стоял сзади, припечатала его к сидению табурета, словно плитой кузнечного пресса.
В этот момент сидевший неподвижно, словно истукан, главный «инквизитор» (так Глеб окрестил того черноризца, что находился в центре) пошевелился, открыл рот, и в напряженной тишине помещения (пыточной?) раздался его голос — немного высоковатый для мужчины, но спокойный и холодный, будто лед:
— In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.
— Аmen! — дружно повторили вслед за ним два его помощника.
«Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь», — перевел про себя Глеб крестное знамение. У него совсем голова пошла кругом. Неужели он каким-то чудом перенесся в средневековый застенок?! Невероятно! «Отче наш…» — Глеб начал лихорадочно вспоминать слова спасительной молитвы (вдруг его нечистый путает?), которую знал, но в голове воцарился такой кавардак, такой сумбур, что он не мог связать и двух слов.
Но дальнейшие события в какой-то мере успокоили Тихомирова-младшего, хотя и не внесли полной ясности в его положение. Он по-прежнему не знал, где находится и с кем имеет дело. А вот почему его затащили в эту «пыточную», Глеб сообразил уже спустя минуту-две после начала допроса. Именно так — настоящего допроса, по всей форме!
— Фамилия, имя, отчество! — резко прокаркал («На русском! слава тебе, Господи!», — подумал Глеб) помощник главного «инквизитора», сидевший слева от него.
— Т-тихомиров… Глеб Николаевич, — запнувшись на фамилии, послушно ответил Глеб.
Затем последовали другие вопросы: где и когда родился, где крестился, в каком ВУЗе учился, семейное положение, чем занимается… На последний вопрос Глеб ответил неопределенно — «сижу на творческих хлебах». Пока дело не дошло до пыток, можно и притемнить немного; кто знает, что это за гоп-компания. Может, какие-нибудь конкуренты, маскирующиеся под средневековых монахов.
Его так и подмывало задать встречный вопрос: «А кто вы такие, люди добрые?», но Тихомиров-младший мысленно прикусил язык. Так они ему и ответят… Это только в американском кино клиент, попавший в положение Глеба, первым дело задает этот дурацкий вопрос. Тюремщики сами скажут, кто они (если сподобятся) и зачем взяли его на цугундер.
Процесс знакомства (а вернее уточнения — того ли зацапали «шестерки»?) закончился быстро, и наконец главный «инквизитор» задал тот самый ключевой вопрос, который Глеб ожидал с душевным трепетом:
— Где находится доктор Юлиуш Ганович?
В груди Глеба сработал какой-то клапан. Он на мгновение перекрыл все вены и артерии, и давление крови упало до нуля; Глеб заледенел. Он еще не понимал, почему его так поразил этот невинный вопрос, не имеющий лично к нему никакого отношения, но нехорошее предчувствие вдруг заполонило все естество Глеба.
— Ганович? О ком это вы? — Он решил для начала прикинуться валенком и потянуть время, чтобы разобраться в ситуации.
— У вас плохо с памятью? Можно освежить ее.
В углу зашевелился помощник «трибунала» — палач, он зашуршал кочережкой, и уголья в жаровне загорелись ярче. О, только не это! — мысленно взмолился Глеб и быстро ответил:
— Ах, да-да-да… Как же, припоминаю, припоминаю. Приходил он к нам как-то… Удивительно компанейский человек. Но я с ним не общался. Он навещал моего отца. Они когда-то были приятелями. А что случилось?
— Где сейчас доктор Ганович? — В голосе «инквизитора» прозвучали совсем уж зловещие нотки.
— Вам ответить честно?
— Другой ответ неприемлем.
— Отвечаю: не имею понятия.
— Вы лжете!
— Вот вам крест! — Глеб перекрестился; при этом тонкие губы «инквизитора» покривились в холодной змеиной ухмылке. — Неужели вы считаете, что уважаемый заграничный пан доктор преклонных лет должен докладывать какому-то практически незнакомому пацану (я видел его впервые) о своих планах. Бред!
