— В чем смысл их занятия? — спросил Лат Снорапа.
— Не могу сказать наверняка, — ответил Снорап, — но, по-моему, это как-то связано с аварией гидропонических баков.
Все прояснилось, когда Большой и Малый начали сажать семена овощей, которые удалось спасти. Почву они удобрили какими-то химикатами из пострадавшего строения.
— Очень умно, — с удовлетворением констатировал Лат. Ну, как тебе это нравится?
— Весьма, — признался Снорап. — Но позволь заметить: если на сей раз они намерены обойтись без машин, значит ли это, что они и впредь не будут прибегать к их помощи?
— Если выдастся хороший урожай, они увеличат площадь посевов, — указал Лат.
— Верно.
— А в течение такого долгого лета, как здесь, они успеют снять два или три урожая до наступления холодов.
— Такая возможность не ускользнула от моего внимания, — вежливо ответствовал Снорап.
Постепенно теплело. Несколько недель люди и инопланетяне с одинаковым трепетом ждали, пока наконец из бурой почвы не поднялись первые всходы.
— Какая красота! — однажды темной ночью сказал Снорап и прикоснулся к нежному упругому ростку. — Вот истинное воплощение силы и целеустремленности. Из недр чужой почвы этот росток доблестно рвется к свету, как извечно пробиваются его собратья к лучам солнца из утробы родной планеты.
— Ростов и двуногие, очевидно, принадлежат к одному миру, — заметил Лат.
— Несомненно, — выпрямившись, ответил Снорап. — Но, как ты знаешь, мой друг, на каждой планете кроме добра есть еще и зло. Серо-зеленые глаза Лата смягчились и засияли бирюзой.
— Так везде, кроме Лата, — произнес он.
— И Снорапа, — добавил Снорап — И еще нескольких старых планет, где обитают мудрые создания
Его голос затих, и друзья замолчали, погрузившись в думы о родине и доме. Они чувствовали бремя Вселенной, подобно всем мыслящим существам, которые открывают душу перед неизведанным. Мысленно они склонили голову перед Матерью Тайн, перед великим вопросом «почему?», который не дает себя исчерпать, а лишь отступает перед теми, кто приобретает знания. Так продолжалось несколько минут. Затем они вновь вернулись к повседневности.
— Я дал им четыре месяца, — очнулся Лат. — Это время почти истекло.
— А я, — сказал Снорап, — так и не приблизился к пониманию их основополагающей философии. Если, конечно, они не верят в Машину, как в панацею от всех бед!
— У них сильная воля и стремление выжить.
— Признаю, — согласился Снорап. — Но само по себе это присуще всем животным. Мы, разумеется, не презираем животных, но и не протягиваем им руку помощи, как ты намерен сделать это в отношении двуногих.
— Знаешь, — задумчиво произнес Лат, — у меня нехорошее предчувствие. Их образ жизни противоречит местным условиям. Я предвижу беду…
Близилось лето. Земля подсохла под лучами набирающего силу солнца и выпростала плоды посадок двуногих. Большой и Малый лихорадочно собирали урожай под безоблачным небом, а южные ветры с каждым днем становились все сильнее и теплее.
Наконец весь урожай был собран и посеяны новые семена. Из развалин гидропонической оранжереи колонисты смастерили хранилище, куда сносили собранное зерно. С ветрами и зноем пришли песчаные бури. Укрывшись за молодой зеленью на краю поля. Лат и Снорап наблюдали за людьми; а те появлялись все реже и реже — жара, столь же невыносимая, сколь зимняя стужа, держала их узниками в куполе.
— Им сейчас тяжело, — заметил Снорап.
— Почему? — спросил Лат. Песчаный шквал, мчащийся со скоростью девяносто миль в час, ласково полировал чешуйки его брони.
— Ветер. Звук ветра, — объяснил Снорап. — И то, что нельзя выйти наружу. Их нервы на пределе, они часто злятся друг на друга без всякой причины.
— Что ж, — беспечно отозвался Лат, — когда-нибудь ветры стихнут. И наступит осень.
Так, разумеется, и произошло. При температуре чуть выше сорока градусов двуногие наконец вышли. Всю неделю ветер постепенно успокаивался. Потом изменил направление и принес дожди. Сначала тихие и нежные; потом на высохшую землю обрушились яростные ливни. Почва вскипала, пропитывалась водой и парила в короткие солнечные часы. Через несколько недель двуногие вышли посмотреть на поле, которое они засеяли во второй раз.
И нашли грязевую пустыню.
Хотя до наступления зимы оставалось совсем мало времени, они пошли на риск и засеяли драгоценное зерно из амбара, надеясь, что урожай поспеет до холодов.
— Ты думаешь, получится? — спросил Лат у Снорапа.
— Не знаю, — отозвался Снорап. — Теоретически должно получиться. Но созреет ли сейчас зерно — ведь время не летнее…
— Гм, — задумчиво произнес Лат. — По крайней мере они сделали все, что могли.
По мере того как шли месяцы, Лат и Снорап стали более чутко воспринимать перемены в двуногих. И все же они не замечали, что из-за постоянной борьбы за существование нервы колонистов были на пределе. Люди жили, как два заточенных в клетку зверя, и избегали друг друга в страхе, что ненароком оброненное слово вызовет открытую ссору.
— У обоих уменьшилась масса, — критически комментировал Лат, глядя на согнутые фигурки в поле.
— Вероятно, сказывается нехватка питания, предположил Снорап.
— Вряд ли, — задумчиво отозвался Лат. — Скорее переутомление. Последние недели они трудятся день и ночь.
— И меньше разговаривают, — заметил Снорап.
— И не смеются, — добавил Лат. Он наконец достаточно овладел языком двуногих, чтобы различать речь и смех. Возможно, однако, они оживятся, когда появятся первые ростки.
— Да, появление на свет новой жизни всегда производит стимулирующее действие, — сказал Снорап. — Для тех, кто способен понимать, это символизирует вечное чудо круговорота природы.
— Я, скорее, имел в виду значение урожая в плане пищи на зиму, — сказал Лат.
— И это, разумеется, тоже, — согласился Снорап, слегка уязвленный тем, что его философствования прервали.
Всходы второго урожая действительно возымели то действие, которое предвидел Лат. Отношения между двуногими снова стали ровными и теплыми. Ростки второго урожая всходили несколько медленнее, зато были крепкими и несли даже больше зерна.
Но теперь на поле набросились представители местной фауны — пришли полакомиться созревающими плодами. Где они укрывались во время лютой зимы, дождливой весны и испепеляющего зноя лета, сказать было невозможно. Большому и Малому смутно казалось, что порой они замечали каких-то животных, но уделять им внимание было некогда. Первыми появились самые маленькие — насекомые всех размеров и крошечные зверьки. Работая дотемна, двуногие вырыли глубокий ров вокруг поля и наполнили его водой из ручья. Потом пришли животные покрупнее, и несколько ночей подряд колонисты по очереди несли вахту с метательным устройством (в котором Лат и Снорап распознали примитивное оружие), ибо крупные животные приходили только в темноте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
