Читаем без скачивания Первое Дерево - Стивен Дональдсон

Но Чант перебил ее резким, как удар хлыста, возгласом:

— Довольно! Убирайтесь!

В одно мгновение он преобразился: стал словно выше ростом и принял грозный и неумолимый вид. Линден попятилась, но чем дальше она отступала, тем выше он становился. А затем он вспыхнул солнцем, сжигающим все ее слабые попытки сопротивляться. Да, он был солнцем, и Линден разглядела вокруг него кусочек голубого неба, прежде чем чуть не захлебнулась в бурном, как ее рыдания, истоке Коварной.

Вынырнув, она с трудом удержала равновесие на мокром известняке — Ковенант, бессильно повисший в ее объятиях, тянул книзу. Но вот сквозь бьющие струи показались Кайл и Бринн, тут же пришедшие на помощь. Их мокрые волосы сверкали на солнце; казалось, что они еще не закончили волшебного перехода из Элемеснедена.

Линден была настолько потрясена, что харучаям пришлось ее, как и Ковенанта, почти нести на руках, пока они помогали им спускаться с мокрых скользких камней на сухое место. Они не говорили ни слова, не выказывали ни любопытства, ни удивления, но каждое прикосновение их загрубевших рук словно пронзало ее немым укором. Она предала их.

После размытого полумрака Элемеснедена солнечный свет резал глаза. Линден стала яростно тереть их, будто хотела вместе с водой Коварной осушить всякую память о своих рыданиях.

Но Бринн схватил ее за запястья. Он стоял перед ней живым обвинением. А рядом с ним застыли Кир и Хигром, поддерживающие Ковенанта.

На вершине гейзера показалась четверка Великанов. Они ошарашено озирались, словно пробудились от кошмара, так еще и не поняв, был ли это сон или явь. Первая вцепилась обеими руками в меч, ко сейчас от него было мало проку. Исковерканное тело Красавчика еще больше скукожилось, перекосилось, от чего его уродство снова стало бросаться в глаза. Хоннинскрю и Мечтатель обнимали друг друга, словно общая боль сковала их.

Бринн не позволил Линден отвернуться и бесстрастно спросил:

— Что сделали с юр-Лордом?

Линден нечем было ответить на его обвиняющий взгляд. Мысли мешались у нее в голове, но даже ей показался странным вопрос, который вдруг сорвался с ее губ:

— Вы долго нас ждали?

Может, она сходит с ума? Или уже сошла?

— Всего несколько минут. Мы как раз собирались попытаться снова войти туда, — нетерпеливо отмахнулся Бринн, и вновь его глаза впились в ее, а пальцы больно стиснули запястья. — Так что сделали с юр-Лордом?

Линден подавила стон. Ковенант уничтожен как личность. Вейн утрачен навсегда. В дарах им отказали. Несколько минут? Да, похоже, так и было: когда они уходили в Элемеснеден, солнце стояло в той же самой точке. Сколько же боли и мук можно успеть причинить за такое короткое время!

— Отпусти меня! — жалобно, по-детски попросила она. — Мне нужно собраться с мыслями.

Бринна это не тронуло, но на ее сторону неожиданно встал Красавчик:

— Отпусти ее. Я тебе все расскажу, как умею.

Бринн медленно разжал пальцы, и Линден осела на траву и скорчилась, спрятав лицо в колени. В голове ее эхом отдавались полузабытые вопли маленькой девочки; вопли, которые никто так и не услышал и не пришел на помощь ни ей, ни ее истекающему кровью отцу. Сквозь плотно сжатые веки сочились горячие слезы вины и обиды.

Она слышала и не слышала, как Красавчик начал свой рассказ о происшедшем с ними в Элемеснедене. Но очень быстро потребность в краткости изложения, мучительная для такого маститого сказителя, привела к тому, что он начал запинаться и, наконец, вообще растерянно замолчал. На выручку ему пришла Первая, емко и сжато рассказав то, что она знала об испытании, которое устроили Ковенанту, и описав элохимпир. Конечно, ей, как любому Великану, у которых страсть к сказаниям в крови, очень хотелось расцветить свой рассказ деталями и красочными описаниями, но, памятуя о том, что они все еще на мэйдане, где до элохимов — рукой подать, она решила отложить поэзию до лучших времен и быстро перешла к тому, как они узнали местоположение Первого Дерева, и к цене, которую за это заплатил Ковенант.

— А еще элохимы забрали у нас Вейна, — добавила она в заключение. — Они говорят, что он был создан специально для того, чтобы уничтожить их. Они не отпустят его, а может быть, и убьют.

Она замолчала, и Линден подумала, что говорить вообще больше уже не о чем. Она подняла голову и увидела, что Кир и Хигром снова стали карабкаться на известняковый холм, чтобы в очередной раз попытаться вернуться в Элемеснеден. Но для них путь был закрыт. Он был закрыт вообще для всего Поиска. Когда они спрыгнули вниз, мокрые насквозь, Линден вдруг с ужасом вспомнила, что ей предстоит теперь постоянная скрытая вражда с ними: они никогда не простят ей своего изгнания из клачана.

Она попыталась подняться на ноги и не смогла: павшая на ее плечи ответственность пригибала к земле. Да кто она такая, чтобы занять место Ковенанта и возглавить Поиск?! Гиббон-Опустошитель уже раз сказал ей, на что она годится, — только на то, чтобы разрушать.

Но, послушав, как ее спутники обсуждают планы — один другого фантастичнее, — как им вернуться в Элемеснеден, она подумала, что даже если она и сошла с ума, то меньше всех, кто ее окружал. Стиснув зубы, она примирилась с ролью лидера. Если она не может положиться на себя в правильности принятого решения, то зачем тогда она вообще появилась на свет?

Воззвав к своей давней привычке идти наперекор всему и вся, Линден резко перебила обсуждение:

— Здесь мы больше ничего не добьемся. Пошли отсюда.

Ее спутники застыли, изумленно переглядываясь, — то ли поразившись, что она не хочет попытаться спасти Вейна, то ли оттого, что она осмелилась ими командовать. Первая не вытащила меча, но поза ее была достаточно угрожающей. Хоннинскрю и Мечтатель наконец-то вышли из болевого ступора, и это грозило взрывом ярости. Даже Красавчик, похоже, был не прочь подраться. Харучаи мгновенно приняли боевую стойку.

— Не прикасайтесь ко мне, — раздался бесцветный голос Ковенанта.

Он смотрел в пустоту, как слепой. Его тихое предостережение было единственным свидетельством того, что он сохранил хоть какие-то остатки сознания.

— Я хочу сказать, — Линден с трудом ворочала языком, но она знала, что если сейчас не настоит на своем, то никогда уже не отважится ни на что и будет только трусливо убегать от опасностей, избегая схватки, — что для Вейна мы уже ничего не сможем сделать. Так что надо возвращаться на корабль.

— Избранная.- Голос Первой звенел, как сталь.- Мы — Великаны. Каково бы ни было тайное назначение Вейна, мы остаемся его спутниками. И никому из тех, с кем мы делили трудности нашего путешествия, мы не позволим причинить вред.

Линден попыталась возразить, но Первая, возвысив голос, продолжала: