и признать ужасную истину о том, от чего они были избавлены.
И в этом случае полезным оказывается пример Ефеса. В Книге Деяний сказано, что Павел благовествовал в Ефесе, и множество людей обратились от служения идолам и магии к живому Богу. В процессе насаждения церквей Павел не занимался публичным поношением Артемиды (по свидетельству городских властей). Но позднее в своем послании новообращенным ефесянам, которые оставили культ Артемиды ради веры во Христа, он без колебаний напоминает им о духовной опасности, грозившей им до того, как они обратились к Христу. Они были далеки от Израиля, его Мессии, упования завета и Бога Израиля. Павел с иронией замечает, что ефесяне с их многочисленными богами в действительности были atheou – «без Бога», поскольку не знали и не имели общения с живым и истинным Богом (Еф. 2, 12). Далее он еще раз напоминает, от какой жизни им удалось спастись – жизни, полной того, что он тесно связывает с идолопоклонством в Рим. 1 (тьмы, пустоты, жестокосердия, чувственных наслаждений и т. п. [Еф. 4, 17–19]). Цель Павла отчасти заключалась в том, чтобы напомнить верующим о темном нравственном и духовном невежестве идолопоклонства, предостеречь их от возвращения к нему и призвать к святости, достойной людей, искупленных Богом. Очевидно, Павел гораздо решительнее осуждал идолопоклонство в наставлениях тем, кто был уже от него избавлен, нежели в публичном благовестии среди все еще преданных идолопоклонству язычников.
Какова же миссиологическая значимость пророческого предостережения от идолопоклонства в обоих заветах? Ответ на этот вопрос тоже кроется в правильной оценке миссии Бога и участия в ней его народа. Задуманное Богом благословение народов земли не ограничивается их готовностью оставить своих богов ради поклонения живому Богу (в соответствии с пророческими видениями, напр., в Пс. 95). Необходимо также, чтобы народ Божий хранил чистоту и исключительность своего поклонения живому Богу, противостоял искушению окружавшего их религиозного синкретизма. Все народы должны были увидеть послушный Богу и верный завету Израиль и вознести хвалу и славу Яхве, живому Богу (Втор. 4, 6–8; 28, 9-10). Непокорный Израиль, ходивший «вслед другим богам», подвергал имя Яхве позору и бесчестию, осыпая его грязью богохульства на глазах у язычников (Втор. 29, 24–28; Иез. 36, 16–21). Иными словами, попытки удержать Божий народ от идолопоклонства преследуют куда более глобальные цели, чем их собственное духовное состояние. Речь идет об успехе миссии самого Бога среди народов земли.
Иеремия со свойственной ему яркой образностью запечатлел обе стороны такого восприятия миссии Израиля в одном примере пророческого символизма (Иер. 13, 1-11). Подобно тому, как красивая одежда приносит честь и похвалу тому, кто ее носит, Бог приблизил к себе Израиль, «чтобы они были Моим народом и Моею славою, хвалою и украшением».[147] Теми же словами Бог обещал благословить Израиль среди язычников (Втор. 26, 19). Вся слава, которую народ Божий приобретает своей верностью и послушанием Богу, в конечном итоге, служит к чести и похвале самого Бога. Такова динамика Божьей миссии. Но идолопоклонство Израиля (на него указывается в Иер. 13, 10) превращает их в прекрасную ткань, надолго оставленную в грязи и сырости и уже «ни к чему не годную» (ст. 7. 10). Бог не может терпеть рядом с собой людей, запятнанных скверной идолослужения. Может ли Бог убедить язычников оставить поклонение своим богам, если народ, избранный стать благословением, сам склоняется перед этими богами? Итак, суровые предостережения от греха идолослужения звучат не только во благо Божьего народа, но и, в конечном итоге, во благо всех народов земли. Такова их миссиологическая значимость.
Заключение
Какие же выводы мы можем сделать в этой главе относительно миссиологического аспекта библейского обличения идолопоклонства?
Мы наблюдали парадокс, состоящий в том, что, хотя боги и идолы представляют собой нечто в этом мире, они ничто в сравнении с живым Богом.
Хотя боги и идолы могут служить воплощением или проводниками в мир бесовских сил, окончательный приговор, вынесенный им в Писании, объявляет их изделиями рук человека, плодами нашего падшего мятежного воображения.
Мы убедились, что главный вред идолопоклонства заключается в стирании границы между Богом-Создателем и его творением. Этим оно наносит ущерб творению (в том числе и нам с вами) и умаляет славу Творца.
Поскольку цель миссии Бога – возрождение творения во всей полноте первоначального замысла во славу самого Бога и ради нашего наслаждения благословениями, которые он приготовил для нас, Бог ведет войну со всеми формами идолопоклонства, призывая нас вступить в битву вместе с ним.
Основанный на Библии миссиональный подход к идолослужению помогает разобраться во множестве способов, использованных людьми для создания богов в разнообразии форм, которые принимают эти боги, а также в причинах, побуждающих нас им поклоняться.
Затем необходимо осмыслить всю глубину библейского обличения губительных последствий идолопоклонства с целью правильно оценить его опасность и непримиримую позицию Божьего слова в этом вопросе.
Наконец, мы должны быть внимательны в выборе подходов, соответствующих той или иной ситуации, заимствуя опыт и мудрость апостолов и пророков.
Все эти задачи следует выполнять не только в свете целого ряда библейских отрывков, подобных тем, что мы затронули в этой и предыдущей главе, но и в соответствии с конкретными культурными и религиозными особенностями и их проявлениями в человеческом пристрастии к идолопоклонству. Пророки и апостолы подают нам яркий пример бескомпромиссной проповеди универсальности и трансцендентности Яхве и Христа и одновременно глубокого понимания конкретных местных условий, в которых проходило их служение. Наша миссия должна отличаться тем же.
Часть 3. Народ и его миссия
Завершив исследование тем под общим заголовком «Бог и его миссия» и дополнив их актуальной трактовкой библейского монотеизма и библейской миссии, мы переходим к следующей точке треугольника, озаглавленной «Народ и его миссия».
Согласно распространенному пониманию христианской миссии, ее происхождение принято связывать с зарождением самой христианской церкви. Разве Иисус не велел ученикам ждать, пока на них не снизойдет сила Святого Духа, прежде чем отправляться проповедовать покаяние и прощение до концов земли? И разве сошествие Святого Духа в день Пятидесятницы не положило начало церкви? Эти два момента неразрывно связаны друг с другом словами, которыми Лука завершает свое Евангелие и начинает Книгу Деяния.
Столь естественная связь экклезиологии и миссиологии, несомненно, оправдана. Но лишь только что присоединившегося к нам читателя удивит мысль о том, что эту связь можно проследить гораздо дальше – к временам Ветхого Завета. В день Пятидесятницы на свет появилась новозаветная церковь, но Божий
