— Хватит! Хватит, я сказала! И вот что, ты, я вижу, со мной тоже решила, как с теми девками продажными и хочешь меня, да еще и в губы…
— И не только, но и в твои другие губки тоже, они знаешь, какие бывают у девочек мягкими и сочными…Ты даже себе этого, не представляешь!
Ну и что вам сказать? Ужас, да и только!
Одно, дело, об этом мечтать, а другое, наяву и с настоящей женщиной начинать заниматься любовью. Ну, не смогла я! Не смогла, сдрейфила, струсила, испугалась, что меня, как засосет, что и о чем-то мужском совсем позабуду!
А я, уже, не могла, помнила и знала, каково их естество. Тем более, что я уже с ними такое проделывать, что они у меня, тут же свой дух испускали! Не могла я, больше, без этих ощущений, не могла!
Я вскочила и, оправляя на себе ночную рубаху, тут же к выключателю. Вспыхнул яркий свет, выхватив скомканную постель, ее голую и сидящую. Я ее глаза запомнила, сощуренные и какие-то растерянные, которыми она старалась меня рассмотреть.
— Ну вот, что, давай так, ты иди в свою комнату, а я здесь останусь или наоборот! А с тобой, я, вместе спать не буду! Не буду, ты поняла!
— Почему? Что я тебе такого плохого сделала?
— Нет, ничего пока что, но можешь…
— А ты чувствуешь?
— Так, хватит болтать, ночь уже и спать надо, потом, завтра мне о своих чувствах будешь говорить, иди, давай уже, ты, озабоченная поцелуями от женщин…
Она все медленно и как-то, словно, стесняясь, теперь уже, словно я ее припутала за постыдным занятием. Мне даже ее жалко стало, но пусть уж, она, лучше, подальше будет от меня…
— А если мне там страшно и там, в окно, кто-то?
— Иди, давай! Позовешь, если что…
Она, прижимая и прикрывая голое тело простыней, вышла молча, и я, смотрела вслед ей, ее голой попке, которая белым пятном маячила, пока она шла по коридору, а потом, пропала. Я закрыла на ключ дверь в свою комнату.
Уф! Ну и дела! Говорила себе, поправляя постель.… И вот, да, что же она хотела от меня, неужели, она первая и сама.… И оттого я тревожно забеспокоилась.… Потом свет выключила, выдавила из себя несколько капелек и улеглась.… Но спать, почему-то, не хотелось.
Перед глазами и в ушах все еще вопросы и звучал ее голос.… И эти ее вопросы какие-то тревожные и как показалось, с насмешками.
Конечно, подумала. Им там, в городе, нечем заняться вот они с жиру, и бесятся, друг на дружку кидаются.…А у нас в поселке.… Да, что там говорить, у нас такого отродясь не было и быть не может! С такими мыслями и уснула…
Под раннее утро проснулась от неясных шорохов за дверью.…На улице серело, наверное, уже пять, подумалось, и прислушалась. За дверью кто-то явно всхлипывал!
Вскочила, открыла дверь, а она на корточках сидит, сжалась в комочек и голову прижала к коленям…
— Ты чего это не спишь, что случилось? — она так и сидит, всхлипывая. — Ну, что стряслось, что, на этот раз? — тронула ее за плечо, а оно холодное….
— Ну, ладно, не хочешь мне говорить…
Она вытянула руку и ухватилась за мою.
— Только ты меня не прогоняй, хорошо? Ты знаешь, мне страшно и потом, я не могла решиться до туалета, прости… — и заплакала горько, добавляя к той лужице, что рассмотрела под ней, еще больше влаги.
— О, господи! — осерчаю на нее, сказала, но тут же, ей помогла подняться и завела ее в свою комнату. А тело у нее холодное и костлявое, почему-то, теперь, именно так подумала.
А она сразу же, как вошла, так… Она громко все и с шумом, при этом, все мне шептала обиженно и жалко:
— Прости, прости, если сможешь, я думала, я не знала, мне надо было с вечера все сделать….
— Ну, все, что ли? — ей грубо, — давай, ложись уже и накройся как следует, а то простудишься, чего доброго.… Все это сообщаю ей, накрывая, и вижу, как она радуется тому, что я за ней ухаживаю.
— А ты?
— А что, я? Я уже встала, пойду заниматься делами, да и надо, за некоторыми городскими дамами, поухаживать, которые, прямо под углами…
Глянула, а она уже, как мне показалось, спит на боку, свернувшись таким беззащитным калачиком, закутанным в простыню и одеяло, которое вытащила из-под головы у подушки.
Ну и пусть, эх ты! А еще мне предлагала сексом заняться, да еще меня стыдила, а сама даже самостоятельно сходить в туалет не решилась.
Ничего ты без меня сделать не сможешь.… Надо бы тебя, конечно, было бы саму заставить убрать за собой, да ладно, пусть спит уже.…Тоже мне художница зас…., картину мне тут под дверью, взяла и нарисовала…
От того и зарделась, вспоминая это первое свое знакомство с ее телом.
А потом, ничего, помирились даже. Но, это я, уже, сама ей, как-то, сама так решила…Видимо, это ночное происшествие нас сблизило, и потом, мне уже не было, с ней так страшно, а наоборот, с ней начинать интересно …
А что? Разве же, не те же любовные приключения, только, еще откровеннее, потому, что среди своих, эти женские приключения, это что-то?
На мое согласие, ей позировать, я увидела ее явный и неподдельный интерес и надежду на продолжение…
Вот, потому, я сейчас, нагибаясь над подоконником …
— Тебе было хорошо? — Спросила тихо, у самого ушка, обдавая теплом своего дыхания.…Но все равно, громко, ведь, у самого уха все… С шипением воздуха на букве «ш», с чуть слышным придыханием…
— Хорошо… — я ей так же, с таким же звуком «ш», поворачивая к ней лицо. Итак, близко, что…
— От тебя пахнет смородиной…
— Это я съела несколько ягод, а от тебя.…— и она, снова и опережая меня:
— Красками, маслом подсолнечным и моей лю…
— Не надо… — это я ей тихо, и не желая ее обижать, добавила, волнуясь… — пока, не надо, прошу тебя… — это опять прошипела рядом с ушком ее буква «ш»…
— Хорошо, милая. Идем и приляжем.
— Нет, я хочу постоять у окна и еще подышать…
— Будет гроза — снова опережая мои мысли… — вон, как воробьи в пыли купаются? А ты? В чем, ты, купаешься? — спросила и я почувствовала, как напряглись ее живот, руки, что меня обхватили со всех сторон.
Я знаю, что она хочет услышать, знаю? Она ждет именно этих слов от меня, о любви к ней, но я, почему-то, не говорю ей, молчу…
— Ты думаешь? — спросила. Господи, это какой-то кошмар, подумала? Она все мои мысли так просто и так легко считывает, словно с книжного листа!
— Тебе в цирке надо работать, а не картинки рисовать — с глупых, да еще и сисястых, бестолковых холодных баб! Так? — это я ей так специально, недовольная ее прочтением себя.
— В цирке, говоришь? Я согласна, только, если и ты там тоже будешь, рядом. А, кем бы ты хотела быть в цирке? Укротительницей львов? — снова она, угадывая и опережая мои мысли.
