Но где-то внутри (в глубине своей истерзанной души) она чувствовала тлеющие угольки ярости по отношению к человеку, виноватому в этом. К человеку, вогнавшему ее в нынешнее состояние. Она взглянула на лежавший на раковине пистолет и осознала, что применила бы его без малейших колебаний, окажись этот человек сейчас здесь. Неожиданное открытие немного смутило ее. Но вместе с тем и чуточку придало ей душевных сил.
18
Тесс чуть отбила краску от стойки перил молотком для мяса и в тот момент уже чувствовала себя настолько измученной, что ей казалось, будто она бродит в чьем-то чужом сне. Осмотрев вмятинку, Тесс решила, что все выглядит чересчур аккуратно, и еще слегка пристукнула по краям. Убедившись, что отметина теперь стала более или менее выглядеть так, будто Тесс здесь действительно стукнулась — тем местом, где на ее лице был самый страшный синяк, — она с пистолетом в руке медленно поднялась наверх и прошла по коридору.
Перед дверью в спальню, которая оказалась чуть приоткрытой, она в нерешительности помедлила. А вдруг там он! Ее сумочка осталась у него, а значит, и адрес есть. Сигнализация до ее прихода была выключена (какая небрежность!). Он мог припарковать свой «форд» за углом. Мог вскрыть кухонную дверь — для этого сгодится даже стамеска.
Если бы он был там, я бы его почуяла. Его запах пота. И я бы пристрелила его. Без всяких там «На пол — лежать!» или «Руки вверх — я набираю девять-один-один» — ничего такого, что обычно бывает в фильмах ужасов. Просто застрелила бы — и все. Но прежде сказала бы… что?
— Вы нравитесь друг другу, — прохрипела Тесс. Да. Точно. Он не поймет, но это и не важно.
Она вдруг осознала, что ей отчасти даже захотелось, чтобы он оказался у нее в комнате. Это могло означать, что нынешняя, другая женщина была скорее дерзкой, чем слегка безумной, — ну и что? Игра стоила свеч. Смерть Громилы помогла бы легче пережить унижение. А если взглянуть на «светлую сторону»? Могут вырасти объемы продаж!
Мне бы хотелось видеть страх в его глазах, когда он поймет, что я не шучу. Это хоть как-то восстановило бы справедливость.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Тесс нащупала в спальне выключатель, и ей, разумеется, постоянно чудилось, что ее вот-вот схватят за руку. Она стала медленно снимать одежду и невольно жалобно всхлипнула, когда, расстегнув брюки, увидела на лобковых волосах запекшуюся кровь.
Включив максимально горячий душ, она постаралась тщательно вымыть те места, где боль была терпима, и просто подставляла под струю воды остальные участки тела. Чистая горячая вода. Тесс хотелось смыть с себя запах Громилы, вместе с заплесневелой вонью ковровой дерюжки. Потом она присела на унитаз. На этот раз мочеиспускание оказалось не таким болезненным, но она невольно вскрикнула от жуткой боли, пронзившей ее голову, когда — крайне осторожно — попыталась выправить свой видоизмененный нос. Ну, что же теперь? У Нелл Гвин, известной актрисы елизаветинских времен, нос тоже был не из прямых — Тесс точно помнила, что где-то про это читала.
Облачившись во фланелевую пижамку, она забралась на кровать. Лежа в постели с включенным светом и «лимоновыжималкой» тридцать восьмого калибра на прикроватной тумбочке, она думала, что никогда не уснет, поскольку любой доносившийся с улицы звук был в ее воспаленном воображении связан с появлением Громилы. Но тут к ней на кровать прыгнул Фрицик и, свернувшись калачиком у нее под боком, заурчал. Ей стало спокойнее.
Я — дома, крутилось у нее в голове. Дома, дома, дома.
19
Проснувшись в шесть утра, Тесс увидела лившийся в окна утренний свет. И это было вполне нормально. Предстояли определенные дела и решения, но для начала было приятно осознавать, что она жива и лежит в собственной постели, а не в водопропускной трубе.
Мочеиспускание на этот раз оказалось почти нормальным, без крови. Она вновь встала под душ, сделала максимально горячую воду и, закрыв глаза, подставила под струю ставшее чересчур чувствительным лицо. Постояв так в свое удовольствие, она стала намыливать волосы шампунем, не спеша, размеренно массируя пальцами голову, стараясь избегать болезненного места, куда, очевидно, пришелся сильный удар Громилы. Поначалу саднившая глубокая царапина на спине мало-помалу успокоилась, и Тесс была близка к тому, чтобы испытывать блаженство. Сцена в ванной из «Психо»[44] ее практически не тревожила.
Душ неизменно был для нее местом, где ей лучше всего думалось, — некой родной средой; а сейчас ей как никогда требовалось ясно и трезво поразмыслить.
Я не хочу идти к доктору Хедстром, и мне не нужно к доктору Хедстром. С этим решено; однако потом — примерно через пару недель, когда моя физиономия вновь станет более или менее нормальной — придется все же провериться, не подхватила ли какую-нибудь половую инфекцию…
— И на СПИД, — произнесла она. При этой мысли она так скривилась, что губам стало больно. Как бы ни страшно было об этом думать, анализы сдать придется. Ради собственного же спокойствия. Однако все это не имело отношения к тому, что для нее вылилось в главный вопрос наступившего утра. О надругательстве над своей персоной она могла пока не думать, но вот как быть с теми женщинами в трубе? Ведь они пострадали куда серьезнее, чем она. А следующая потенциальная жертва Громилы? Она несомненно будет. Не через месяц — так через год, но жертва появится. Выключая воду в душе, Тесс вдруг поняла: этой жертвой может стать и она, если, вернувшись к трубе, он обнаружит, что ее там нет. Как нет и ее одежды в заброшенном магазине. И если он порылся в ее сумочке, а он наверняка это сделал, то заполучил ее адрес.
— Вместе с моими бриллиантовыми серьгами, — вслух добавила она. — Твою мать, чертов извращенец украл мои сережки!
Даже если он какое-то время не появится в том магазине или возле трубы, от этих женщин ей теперь никуда не деться. Она несла за них ответственность и была не вправе от нее уклониться лишь потому, что ее фото могло оказаться на обложке «Инсайд вью».
В это безмятежное утро в коннектикутском пригороде разделаться с проблемой казалось до смешного просто — анонимный звонок в полицию, и все. То, что до такого до сих пор не додумалась профессиональная романистка с десятилетним стажем, заслуживало «желтой карточки». Достаточно было указать место — заброшенный магазин «ВЫ НРАВИТЕСЬ ДРУГ ДРУГУ» на Стэг-роуд — и описать Громилу. Отыскать его было несложно. Или его синий «форд» с фарами, залепленными «Бондо».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
