Рамиль тоже посмотрел на Алису. Она потупилась, подумала немного: на одной чаше весов подруга, на другой тот, кто спас жизнь. Алиса покачала головой и не поддержала ее. Похоже, конец их дружбе. Хотя что я понимаю в этом таинственном явлении? Я осмотрел остальных.
— Больше никто возражений не имеет?
Лихолетова ответила честно:
— Я Лику знаю плохо, так что считайте меня воздержавшейся.
Илья сказал:
— Я тебе доверяю. Нечестно быть против твоей сестры. Однозначно «за». Ян тоже будет «за».
Все поддержали Илью. Памфилов обнял Лику, которая сжалась и оцепенела:
— Поздравляем! Теперь ты — часть клана.
— Секты, — улыбнулся я. — Будем резать черных петухов и замучивать младенцев. Прикиньте, так о нас говорят — что мы секта, которая зомбирует людей. Зачем только?
— Алтанбая работать заставляешь, — сказала Рая и сама рассмеялась.
— Бабос обладает явным зомбирующим эффектом! — пошутил Денчик.
— Поздравляю, — сказал я Лике.
Ко мне подбежал Памфилов и сжал кулак.
— Давай покажем, как мы это делаем. — Ден выдвинул кулак вперед и выкрикнул: — Воля!
Я ударил по его кулаку, говоря:
— И разум.
Каждый счел своим долгом приблизить свой кулак, говоря «воля» либо «разум». Лика смотрела, разинув рот.
— Это у нас девиз такой. Ну?
Она сделала так же, ей выпало произнести «воля». Помолчав немного, Лика сказала:
— Спасибо! Я так рада! И на тренировку можно?
— Это необязательно, только если хочешь научиться бить морды, — проворчала Лихолетова. — Там тяжело.
— Ладно, тяжело так тяжело. В семь я приду на базу, можно же, да? С нашим тортом!
— Покупайте продукцию кондитерской «Монблан», — проговорил Боря. — Самые вкусные сладости в мире!
Прерывая его, зазвенел звонок.
— Ой! Опаздываем! — воскликнула Гаечка, и всей толпой мы рванули к школе.
А я думал над тем, как сделать клан более открытым, но без ущерба для качества кандидатов. Может, выдумать что-то типа масонских лож с разной иерархией? Типа первая ступень — алтанбаевцы, вторая — новенькие, третья — только хорошисты и ребята, у которых правильная цель в жизни.
Если Райко и прочие попросятся, у них будет только вторая ступень, доступ на базу, в святая святых, первое время не пустим.
Наши все подтянулись, даже Минаев, извечный тихий троечник, теперь хорошист. Устно он, интроверт, отвечать не любит, но контрольные пишет неплохо. У Чабанова так вообще три «четверки» всего — почти отличник. Нельзя их бросать, они на меня равняются, недаром, когда о вечерней школе задумался, случился отрицательный откат.
И чем больше будет людей в клане, тем лучше станет жизнь этих подростков, тем больше шансов у них появится не пролюбить свою жизнь, ведь немногие родители знают, как надо, и могут научить своих детей если не правильно жить, но хотя бы идти своей дорогой. Потому что как правильно — большой и спорный вопрос.
Додумывал я уже в классе, доставая учебник географии и готовясь к контрольной. Так что сегодня вечером я по-любому с нашими. После уроков рвану на участок, обговорю детали с Сергеем — без этого тоже нельзя, потом загляну к Лидии, спрошу, как прошел суд (надо было еще один торт заказывать), а потом тренировка и — встречать Лику и предаваться чревоугодию.
Витрины-аквариумы пока отложу до вторника, это терпит. На центральном рынке есть аквариумисты и прочие животноводы, они должны уметь работать со стеклом.
Пока ждали второй звонок и Кариночку, я думал о том, кака она, правильная цель? Повзрослеть, завести семью, двоих-троих детей, купить квартиру и устроиться на хорошую работу? Все люди разные. Правильная цель — найти себя, найти свой путь и быть хоть немного счастливым, а не тянуть лямку, как ишак, и откинуть копыта, не дожив до пятидесяти.
* * *
Сегодня у нас были аж три контрольные: география, алгебра, физика — аж голова закипела, потому последняя физкультура была как нельзя кстати.
О, как я ненавидел физ-ру еще год назад! Потому что на ней все раскрепощались и могли мне мнительность оттоптать, да еще и физрук подтрунивал над отстающими. Плюс ко всему набегаешься, лицо, как помидор, потом несет потом. И кросс, собака, никак не дается, я всегда приползал последним, потому что не хотелось напрягаться.
А сейчас плевая нагрузка! Разминка, потом через козла поскакать, по канату полазать, покувыркаться — легкотня! Ну и баскетбол в конце, где Баранова королева дискотеки — она профессиональная баскетболистка, за юношескую сборную играет.
Какое там лицо-помидор? Я даже не вспотел! Можно не переодеваться, спортивный костюм на стройке более чем уместен.
Урок заканчивается в 14.45. Автобус от конечной отправляется в 14.20 — очень кстати, если на автобусе ехать в Верхнюю Николаевку, десять минут экономятся.
Мужская раздевалка с подростками, вернувшимися с физры — тот еще газенваген. Потому я открыл окно. Сейчас малыши второй смены придут и могут задохнуться насмерть от пота и благоухания носков.
— Как там мама и Ян? — спросил я у Ильи, стягивающего футболку.
Друг пожал плечами.
— Они только сегодня ложатся на обследование. Кровь, анализы, то и се. Только завтра-послезавтра что-то будет известно.
— А че с мелким? — услышал наш разговор Памфилов.
Ответил Илья:
— Легли в больницу, чтобы выяснить, можно ли сделать операцию и восстановить зрение, у него один глаз обожжен и не видит, вы же знаете.
— А можно восстановить? — прогудел Чабанов.
— Не знаю. Никто пока не знает. Ян-то детдомовский, кто бы его лечил?
— Это надо в Москву, — посоветовал я. — В какой-нибудь институт, где глаза лечат. Там всякие профессора, может, кто диссертацию пишет, тот и возьмется за него. В общем, если в областном центре завернут, я бы попробовал поехать в Москву.
— Так и планируем, — сказал Илья. — Спасибо, что интересуешься.
— Он же мне как брат.
Димоны уже переоделись и ждали нас.
— Ну вы как, идете? — спросил Минаев.
— Я к Мановару, — отчитался Памфилов и убежал.
Рамиль сказал:
— Я тут слышал, что между школами соревнования по боксу. Кто пойдет? Физрук еще никого не звал, я так, слухи распространяю.
Димоны переглянулись. Мне очень хотелось испытать себя, устроить себе встряску, но точно было не до этого, потому сказал честно:
— Я бы с радостью, но — дела. И так времени ни на что не хватает.
— Но «пятерки» таскаешь, как ставриду в мае, — усмехнулся Рамиль. — Та че, Илюха, давай, копошись быстрее, а то наш автобус уйдет.
В раздевалку с гиканьем ворвались пятиклассники, увидели нас и притихли, разбежались по углам. Я кивнул на выход, Илья засобирался быстрее, и мы высыпали в коридор, где толокся Карась, чтобы упасть нам на хвост.
Мы выдвинулись по галерее к выходу, Карась потащился за нами.
— Все стеснялся спросить, — проговорил Рамиль. — А что у Яна с лицом? Ну, шрамы эти.
Ответил Илья:
— У него дом сгорел. Мать шизанутая была, побежала спасать не детей, а кучу своих котов, ее там и завалило вместе с котами. Пожарные Яна вытащили вот такого, обожженного, а сестричку его не спасли.
— Вот дура, — оценил Памфилов. — А видели, мать Барика тоже на котах поехала? Тащит и тащит их домой, соседей замучила — они же ссут, воняют.
— Она сына потеряла, — приструнил его Илья. — Утешается хоть так.
Памфилову стало стыдно, и он потупился. Миновав галерею, мы приблизились к выходу, и я увидел спешащую домой Верочку, которая жила в том же доме, что и Илья. И вдруг я кое-что вспомнил. Это дело нельзя было откладывать, тем более я обещал ей помочь. Потому я остановился и сказал:
— Парни, вы идите, у меня дело есть.
— Че за дело? — заинтересовался Памфилов.
— Надо помочь Верочке с домом, — отмахнулся я и направился к ней.
То ли послышалось, то ли и правда кто-то шепнул: «влюбился… старая…». Аж сердце застучало и сделалось жарко, я обернулся, но никто на меня не смотрел. Показалось. Я все время кому-то помогаю — обычное дело. Дрэку помогаю, например. Это ж не значит, что у нас любовь.
