Пожилая пара отошла в сторону, и винт закрутился быстрее, вздымая вихрь песка вперемешку с вырванной травой. Ротман держал рукой шляпу, а Марта нагнула голову. Тяжелая машина поднялась в воздух и ушла на север.
К удивлению лейтенанта, двое стариков просто остались стоять у входа в ангар. Они как будто смотрели прямо в объектив скрытой камеры на стене здания и чего-то ждали.
Он потянулся к телефону и набрал номер лаборатории, где сейчас находилось начальство.
— Коллинз.
— Полковник, ни за что не догадаетесь, кто только что прибыл к первому входу. Вам стоит посмотреть.
— Переключи сюда.
Менденхолл ввел пару команд на клавиатуре дежурного, и картинка появилась на экране в операторской «Европы».
— Вижу. Введите меня в курс дела, лейтенант.
Уилл рассказал, как развивались события и что удалось узнать о вертолете. Одновременно он следил за странной парочкой: они даже не пошевелились и не переговаривались, а просто стояли, словно знали, что за ними наблюдают.
— Встретьте их повежливей и отведите в переговорную, — распорядился Джек, — я сейчас подойду. Скажите капитану Эверетту: пусть тоже приходит. Да, и еще, лейтенант, с ними никто не должен разговаривать. И они тоже — ни с кем. Приказ понятен?
— Так точно, сэр, пусть подождут, — отозвался Уилл, а про себя добавил: «А то опять смоются…»
Марту Лафлин и Кармайкла Ротмана отвели в маленькую комнату с белыми стенами. При входе им надели на головы специальные мешки, но старики стерпели и не жаловались. После того как они прошли через замаскированный под обычную дверь сканер, два дюжих морпеха в синем попросили их снять верхнюю одежду, однако решили обойтись без обыска с полным раздеванием.
Комната, куда привели стариков, была специально оборудована: при малейшем проявлении враждебности во время разговора она моментально заполнялась газом. Вскоре вошел другой человек в синем — на этот раз с армейскими знаками различия — и принес два стакана воды. Ротман запил ею две таблетки морфия, который ему разрешили оставить после обыска.
Через десять минут дверь отворилась, и вошли Коллинз с Эвереттом. Оба они, как и весь военный персонал комплекса, были в синих комбинезонах, которые различались лишь офицерскими погонами.
Джек по очереди посмотрел в глаза гостям и нажал кнопку на столе.
— Наш разговор записывается. Ваши имена Кармайкл Ротман и Марта Лафлин?
— Да, — ответили оба одновременно.
— Полагаю, вам известно, что вы находитесь на территории, доступ на которую ограничен по распоряжению правительства США?
— Да, известно.
— Не могли бы вы рассказать, как получили разрешение на вход в зону, закрытую для полетов?
— Нет, если для записи, то не могу.
— По-видимому, вы прикрываете офицера ВВС США, а точнее говоря, командующего авиабазой «Неллис». Впрочем, с этим должностным проступком мы разберемся после.
— Может, и так, полковник Коллинз, но я не буду раскрывать вам имена своих друзей. Я просто объяснил им, зачем нам сюда надо. В конце концов, вы сами велели нам явиться на базу, — сказал старик и поморщился.
— Вам больно? Позвать доктора? — спросил Карл.
— Меня смотрели многие доктора, мистер Эверетт, и все они в курсе, что мне больно и еще месяцев восемь будет больно.
Мужчины промолчали, понимая, что их собеседник точно знает срок своей смерти.
— Как я уже говорил, к проступку командующего базой мы вернемся позже. Сейчас мне хотелось бы знать, что вы за люди, если бросаете тех, кто сражается за вашу жизнь. Почему не подождали? — спросил Джек.
— Откровенно говоря, полковник, в тот момент нам была неизвестна ваша квалификация. Положение сложилось крайне тяжелое, а наши драгоценные знания следовало сохранить во что бы то ни стало. Однако теперь мы понимаем, что ваши боевые качества куда выше, чем кажется на первый взгляд. Впрочем, лучше перейдем к делу. Мы хотели рассказать вам все еще вчера, но нас прервали убийцы, посланные коалицией. — Ротман взял Марту за руку.
— Что за коалиция? — переспросил Эверетт.
— Прошлой ночью нам звонил человек из коалиции, — ответила Марта. — Не знаю, кто именно, но он точно оттуда.
— И все же, что такое коалиция? — повторил вопрос Коллинз.
— Коалиция — это новая версия старинной семьи Юлиев. Видите ли, полковник, если бы вы очень внимательно следили за экономикой, всякими корпорациями и конгломератами, то выяснили бы, что богатейшие люди на Земле — это Юлии. Они ведут свою деятельность втайне от всех еще со времен Древнего Рима. — Марта бросила на Ротмана короткий взгляд. — Их целью, во всяком случае первое время, были деньги. Управляя деньгами, они управляют людьми, а дальше уже недалеко и до целых государств.
Джек заметил быстрое движение глаз женщины. Она явно о чем-то умалчивала. Он решил пока не подавать вида.
— Юлии берут свое начало от Юлия Цезаря. Именно Цезарь породил эту организацию. Его род восходил к потомкам могучей цивилизации, которая давно погибла. Когда Цезаря обуяла жажда власти, род раскололся на две ветви. Юлии, название которых пошло от семьи Цезаря, возжелали власти над миром. Во главе другой ветви стоял соконсул Гней Помпей Великий. Он попытался остановить свежепровозглашенного императора, однако тот начал войну и убил Помпея вместе с большинством его сторонников.
— Так значит, гражданская война в Риме случилась по воле всего двух людей, — заметил Эверетт.
— Историю всегда пишут победители. Уж вы-то, работая в таком замечательном месте, должны это знать, — сказала Марта с улыбкой и кивком головы предложила Ротману продолжить.
— Остальные сторонники Помпея объединились. Скрываться от Цезаря и коалиции Юлиев было совсем непросто. Кому-то пришлось проникнуть в ряды этих фанатиков, обуянных идеей мирового господства. Наконец стало ясно, что с мощью коалиции под предводительством Цезаря скоро станет не совладать. И тогда сторонники Помпея убили Цезаря — точно как написано в учебниках по истории. Книги вовсе не врут, они просто не говорят всей правды о причинах убийства.
— А откуда это известно вам? — спросил Джек.
— Мы из той самой группы, что пошла против Цезаря. Джексон Килер, его отец и брат — все они были нашими соратниками.
— И чем вы отличаетесь от остальных людей на планете? — упорствовал Карл.
— Скажем так: мы не такие, как вы или полковник. — В глазах Марты вдруг сверкнул огонек, словно ей в голову пришла какая-то мысль. — Например, те древности, что вы обнаружили в Нью-Йорке, в некотором роде принадлежат нам с Кармайклом.
