В десятке ярдов от полотна Джефф остановился и, закрываясь от безжалостно хлещущих по лицу водяных струй, попытался на глазок определить длину и скорость идущего поезда. Сзади подоспел Том.
— Джефф, послушай, не надо этого делать! — прокричал он. — Нас затянет под поезд! Я не смогу подтянуться из-за проклятого дождя. Очень скользко!
Однако Джефф уже ничего не слышал. Все его внимание было сосредоточено на приближающемся составе.
— Приготовься! — предупредил он, а когда мимо них промелькнул локомотив, скомандовал: — Давай!
Джефф наметил себе вагон и, собрав последние силы, бросился ему наперерез. Под ногами хлюпала грязь. Косые струи дождя, как иглы, вонзались в спину. Но он видел перед собой только блестящий поручень товарного вагона, который ему надо было схватить во что бы то ни стало. Задыхаясь в отчаянном беге, Джефф уже протянул руку к заветному поручню и даже ощутил холод мокрого металла, когда сквозь пелену ливня до него донесся отчаянный вопль Тома:
— Дже-е-ефф!
Повернув голову, он краем глаза увидел, что Том, как подкошенный, падает вперед, широко раскинув руки. На какую-то долю секунды Джеффу показалось, что Том упал прямо под колеса. От предчувствия неминуемой беды сердце его похолодело. Остановившись, он зажмурился и пронзительно закричал:
— Не-е-ет!
Когда через мгновение-другое Джефф решился открыть глаза, мимо него промелькнули, растаяв во тьме, огни последнего вагона, а на земле, в нескольких дюймах от рельса, неподвижно лежал Том.
«Это ты во всем виновата!» На протяжении всего этого безумного вечера Стеф мысленно снова и снова повторяла слова Джеффа, разрывавшие ей сердце на части. «Неужели ты не можешь оставить нашу семью в покое?!»
Раз за разом Стеф задавала себе этот вопрос, недоумевая, как она могла допустить то, что случилось? Как она посмела настолько потерять голову от любви к Биллу, чтобы забыть, каким одиноким и несчастным должен ощущать себя в этой ситуации его сын? Мать мальчика уже давно поглощена своей жизнью, не уделяет ему достаточно внимания. И вот теперь он, конечно, решил, что то же самое происходит с отцом.
И все из-за нее, из-за Стеф, из-за того, что она вмешалась в их семейную жизнь. Мальчик почувствовал себя преданным и отвергнутым, а теперь вот ушел из дома. А что, если с ним что-нибудь случится? Упаси Господь! Она не сможет перенести этого. Как ей жить с такой мыслью? Разве Билл когда-нибудь простит ее, если с его сыном случится беда?
Они искали мальчишек несколько часов — Стеф, Билл, Айрин, родители Тома — искали в темноте, под непрекращающимся ливнем, но, так и не найдя, вынуждены были разъехаться по домам. Билл проклинал себя, Оттилия проклинала его. Стеф пришлось вмешаться и напомнить им, что никакие проклятия не ускорят возвращение Джеффа.
Билл подошел к телефону и стал звонить в полицию.
К десяти часам вечера буря ушла на север. Ветер стих, а ливень сменился мелким и нудным дождем.
Джефф Уиндхем сидел на земле, прислонившись к металлической стенке навеса над остановкой школьного автобуса. В дни летних каникул остановкой никто не пользовался, и в ее углах скопилась густая, пыльная паутина. Но здесь, по крайней мере, было сухо.
— Джефф, что ты теперь собираешься делать? — раздался слабый голос Тома.
Он полулежал у противоположной стены и, засучив штанину, с ужасом рассматривал распухшую и посиневшую лодыжку. Когда подростки в темноте бежали наперерез поезду, Том уже на насыпи попал ногой в колдобину и упал, с налета ударившись лодыжкой о большой камень. У него до сих пор холодела спина при воспоминании об огромных колесах, прогрохотавших по рельсам в нескольких дюймах от его головы.
— Надо что-то решать, — жалобно продолжал он. — Боюсь, я сломал эту чертову ногу. Куда мы теперь, старик, домой или?..
Том не договорил и вопросительно посмотрел на Джеффа. Но тот не отвечал, тупо уставившись в землю. Он так устал, что готов был уснуть прямо здесь, на земле, несмотря на то, что его одежда промокла до нитки.
— Ты меня слышишь? — снова окликнул его Том.
Джефф нехотя поднял голову, с трудом выходя из охватившего его оцепенения.
— Ну что ты кричишь? Домой нам идти нельзя. Знаешь, что ждет тех, кто убегает из дома? Исправительный центр для несовершеннолетних. Что-то вроде тюрьмы. Так что крепись, старина. Надо дождаться утра, а там что-нибудь придумаем.
Том облизал пересохшие губы. У него начинался жар. Нога распухла и болела все сильнее.
— Джефф, — еле ворочая языком, вновь обратился он к приятелю. — Я хочу пить. Ты не дойдешь до супермаркета и не купишь содовой и аспирина? Пожалуйста. Деньги же у тебя.
Глядя на белое как полотно лицо друга, Джефф почувствовал острую жалость. Усилием воли он заставил себя подняться и, едва передвигая задеревеневшие от усталости ноги, поплелся к городу.
Почему-то ему вспомнился поезд, на который они так безуспешно пытались вскочить. Куда бы он их унес, если бы план удался? Где бы они сейчас были?
— А ну-ка, паренек, постой, — раздалось над ухом.
Джефф поднял голову и увидел рядом с собой патрульную машину. Офицер полиции, приоткрыв дверь, с улыбкой смотрел на мальчика…
В течение получаса Том и Джефф были развезены по домам и переданы родителям.
Пока Билл беседовал с помощником шерифа обо всех подробностях ночного приключения, Стеф стоя ждала его в большой комнате, обеими руками держась за спинку стула. Напротив нее в кресле неподвижно застыла Оттилия, плотно сцепив побелевшие от напряжения руки. Казалось, она из последних сил сдерживается, чтобы не разразиться истерикой до того, как офицер полиции покинет дом.
Джефф, не поднимая головы, молча стоял рядом с Биллом, глубоко засунув руки в карманы. С той минуты, как мальчик переступил порог, он не проронил ни звука, словно находясь в странном оцепенении. Его мокрая одежда была перепачкана грязью. Каким одиноким и несчастным выглядит он, подумала Стеф.
Вдруг в памяти снова всплыли брошенные им однажды беспощадные слова: «Это все ты виновата!» И снова уже в который раз болью отдались в сердце. Джефф как будто догадался, что Стеф думает о нем, поднял голову и бросил в ее сторону взгляд, полный ненависти и презрения. Она отвернулась, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Господи, за что же он так?
Казалось, прошла целая вечность, пока ушел полицейский. И едва за ним закрылась дверь, Оттилия дала волю эмоциям. Никогда еще Стеф не видела такого взрыва ярости.
— Как ты мог так поступить! — завизжала Оттилия, подлетев к Джеффу и схватив его за плечи. — Ты специально хотел причинить мне боль, и это за все то доброе, что я для тебя делала целых тринадцать лет! Ты вспомни, что я для тебя всем пожертвовала! Ты — неблагодарная свинья!
