Читаем без скачивания Странный мир - Сергей Калашников

Повозки задрали оглобли к небу, никто их и не думает разгружать. Казалось, бы, что может быть проще ящика на колёсах, а вот приторочена лопата, топорик, пустое место, где явно хранится кожаное ведро. Моток верёвки, ещё свободные гнёзда, кобура. Экипаж экипирован вдумчиво. Серьёзный народ эти южане. Женщина, что постарше, кормит грудью малютку, ни капельки не смущаясь. С полгода уже карапузу. Рядом второй, только что начал вставать, держит женщину за рукав и смотрит на титьку голодным взором.

— У Гайки лактация недостаточная, поэтому я немножко ей помогаю, а моему уже пора отказывать от стола, а то разбалуется, обормотик. Год ведь почти, — отвечает на незаданный вопрос кормилица.

Обормотик делает глотательное движение и всем своим видом показывает, что если его немедленно не допустят к объекту вожделения, он расплачется.

Возницы и четвёртый всадник тянутся на огонек. Что-то подсказывает Ивану — не будут они ставить палаток. Завернутся прямо у костра в свои безрукавки, да и заснут. Дождём не пахнет, а обычаи у этих людей спартанские. Несколько веточек полыни отгонят немногочисленных комаров — вот они и дома.

Лагерь спит. У костра сидит старейшина школьников Генка и думает. Не спится что-то парню. Рядом — один из приезжих, вполне уже взрослый мужчина, назвавшийся Михаилом. Иван из маленького типи всё видит и всё слышит. Ему тоже не спится.

— Это, как я понял из Ваниного рассказа, вы там у себя на юге решили попытаться создать "человека совершенного", царя природы, — вдруг ни с того ни с сего прерывает молчание юноша.

— Интересная постановка вопроса, — мужик закончил сборку пистолета и загнал в него обойму. — Наверное, это не совсем полная картина. О том, чтобы все люди были умны, образованы и хорошо воспитаны, мечтали многие поколения. Отчего бы и не попытаться. Никто ведь не помешает, нет тут ни скептиков, ни завистников. Только мы, и наши заморочки.

— То есть, у вашего вождя возникла мысль построить систему отношений из высококачественных компонентов? — формулирует Генка.

— Хорошо завернул, — ухмыляется лейтенант, — по нашенски. Считай, в самую точку попал. На счёт того, чтобы такая мысль в Славкиной голове завелась, так это запросто. Он у нас разговоров немного разговаривает, но на придумки горазд. А ты, каким это образом вдруг такие точные вопросы задаёшь?

— Мы с Алевтиной Васильевной об этом много беседовали. И тогда, когда только сюда попали, и позднее. Про то, что для жизни здесь нужно быть очень крепким физически и развитым умственно. Она нас до сих пор заставляет гимнастикой заниматься и физической, и умственной.

— Алевтина Васильевна — она кто?

— Учительница математики из нашей школы. Возила нас на олимпиаду, когда произошёл перенос. Мы так группой и держимся. Знаешь, не хуже чем у взрослых всё получается, я вот даже жениться собираюсь.

— Жениться — это хорошо, а то, что математичка не преподаёт, это плохо. Нам в школе она очень даже нужна. Как полагаешь, согласится переехать?

— Наверное. Мы, пожалуй, продержимся и без её догляда, а детишек в школу к Вам туда отправить можно будет, когда народятся и вырастут? Как Федюньку Иванова?

— Ясное дело, для того и школа. И доктор наш, когда всех здесь осмотрит, и в карточки про них всё запишет, вот и будет у нас список первоклассников. Имею ввиду, для рассылки приглашений. По данным, что Виктория здесь собрала, получается, что от двух до пяти школьного возраста девчат и пацанчиков в этих местах подросло.

Помолчали. Потом Мишка, вместо того, чтобы ложиться спать, вдруг снова заговорил.

— Не совсем ты, Гена, верный вопрос поставил. Имею ввиду, про царя природы. Если уж формулировать в кратком варианте, скорее речь идёт о квалифицированном пользователе. Привожу пример из нашей, нескучной жизни. Бензоколонок в этих степях не наблюдается, а моторы у нас имеются. Причём такие, что лей в них всё, что горит. На водке можно ехать. Но водочных отделов в местных магазинах тоже еще не построили, как, впрочем, и магазинов. Подсолнечного масла мы в год по литру на нос давим, потому что подсолнечник здешний ужасно некультурный, головки имеет с гулькин нос. Немножко всяких эфиров-ацетонов получаем при сухой перегонке древесины. Уголёк для кузниц, и немного остро пахнущей жижи на радость химикам. Ну, хоть убейся, в бак залить нечего.

Сахарную свёклу не нашли. Сахарного тростника не встретили. Сахарные клёны тоже обнаружить не удалось. А ведь всего-то нужна хорошая самогонка. И тут Лёня, есть у нас такой кадр, предлагает мне попробовать мексиканский национальный напиток, пулька называется. Ух, и гадость? Короче вылили мы все три кувшина в перегонный куб, а оттуда закапала текила, которая мескаль. И, ведь, горит, что не может не радовать.

Оказывается, из сока агавы эта вещь готовится. А сами агавы они отыскали, правда, не близко, и простояли в тех местах из-за ремонта несколько дней, как раз успело этого сока накапать.

Не вопрос, съездили мы туда специально, набрали сока уже как следует, вернулись, сбродили, перегнали через нормальную ректификационную колонну. Заливаем в бак, заводим — мурлычет наш дизель, как сытая кошка. Вот. Короче, мы той агавы к себе привезли, и понасадили. А дизель — опять на консервацию. Ведра горючки ему надолго не хватит, а чтобы нормальное количество сделать, требуется уже совсем другое производство. Так что, растёт агава, а вместе с ней опунция, и еще целая куча всякого разного пустынного добра из тех же мест, там оказалось и алой для лекарств, и юкка для тканей, и другие не помню, как звать для лекарств, и насекомых травить, и древесина, пригодная для подшипников. Хорошие растения, не нужно даже поливать, торчат себе из песка и растут. Так о чём это я?

— О квалифицированных пользователях, — улыбается Генка.

— Ну да. Увлёкся. Речь о том, что всеми этими богатствами надо научиться правильно распоряжаться. В смысле, не переделывать мир под себя, а просто знать, где чего взять.

— Биоцивилизация, что ли?

— Тебя, Гена, мечет из крайности в крайность. И био, и электро, и химическая, и машинная. Нам нужно просто научиться делать всё так, чтобы лик планеты не покорябать. Ну, и не страдать самим.

— А зачем вам нужно место с видом на Днепр?

— По реке дорога ровнее. Вы же, считай, на самом берегу живёте, — Михаил подкладывает в костёр несколько сучьев. — Удачный лесок вам при переносе перепал. Они в этих степях редкость.

— А разве мы не на границе лесов и степей? — Генка подливает в чашки понемногу травяного отвара.

— Степь да степь кругом. У рек, да в низинах только и встречаются деревья. Чем дальше к югу, тем суше. Здесь у вас просто рай.

— Зато у вас текилоносные кактусы растут, — улыбается юноша.

А из большого шатра выбирается Клара.

— Извините, я тут невольно подслушала ваш разговор про растительное масло. Спросить захотелось, почему вы рапс не сеете?

— А зачем он нам, — удивляется лейтенант.

— Так из него как раз больше всего масла и добывали для использования в двигателях в качестве топлива. Смешивали со спиртом и ездили.

— Надо же, не знал. Осталось этот рапс разыскать.

— Он в этих местах встречается.

— Тогда почему вы его не выращиваете? — Мишка смотрит с недоумением.

— Он для пищевых целей не всегда подходит, там масса тонкостей, которые без хорошей лаборатории не решить, а на людях пробовать не хочется.

— И откуда нам это известно?

— Работала на испытательной станции, пока сюда не попала. Растениеводом была, на него и училась.

— Ага, — выражение лица мужчины меняется, — опыления-скрещивания, гибридизация, методы генной инженерии. Томаты-мутанты, я так понимаю? Эту Викульку убить мало. Разведчиться, через пень её хрустальной кочерыжкой. Всё напутала, ничего толком не разузнала. Вы хоть понимаете, что у нас уже восемь лет сельское хозяйство ведётся эвристическими методами. Теми, что Авраам завещал… этому… самому… Линкольну, во! Короче, письма сыну не пишите. Свидитесь… ненадолго. Мимо ранчо не проедете.

— Зря вы так на Викторию серчаете, — заступается за девушку Клара. — Она очень много успела сделать за те сутки, что провела у нас…

— … сосны даже нашла, — ворчит её собеседник.

— Руки вверх, — в тон разговора произносит кто-то из темноты.

Мишка и Генка делают это молча, а Клара, как-то напряжённо. Потом неподалеку от Иванова типи на землю рушится тело, и издаёт звуки агонии — хрипение, подвывания, рывки. Охотник не удивлён. Он видел, что происходило с леопардом, представляет себе, какую выучку прошли взрослые, спящие, как кажется со стороны, кулями. И его ни капельки не удивляет детский голосок из темноты.

— Вань, их прикончить, чтобы не мучались, или добавить впечатлений? Не сразу поймёшь, мальчик или девочка. С лёгкой хрипотцой голосок, не иначе Нютка.