моей голове начала вырисовываться и тут на тебе, Аурэн — близкий друг предыдущего Императора. И теперь приходится начинать выстраивать догадки заново.
Бальтазар на меня как-то странно покосился, словно сомневаясь в моей адекватности.
— Нет, — протянул Демон, — это не мог быть он. — Догадался о моих предположениях. — Аурэн, конечно, — мужчина поджал губы, подбирая слово, — своеобразный, но уж точно не дурак. Можно было бы списать поступок с зельем на его больное чувство юмора, но он не стал бы на таком серьезном мероприятии устраивать подобное. Ведь это позор в первую очередь для семьи Императора, а он нам практически, как семья.
Я отвела взгляд, ничего не ответив Бальтазару. Уже хотелось поскорей покончить со всем и пойти лечь спать, забыв обо всем, словно это был страшный сон, но праздник был в самом разгаре. Я обреченно вздохнула, откинувшись на спинку стула. Настроение было испорчено неизвестным шутником, чуть не превратившим меня в похотливое животное. Представив себе эту картину, сжала зубы так, что они скрипнули.
Бальтазар, видимо, услышав, как я крошу себе зубы, решил их поберечь, и кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание. Я нехотя посмотрела на него.
— Не хочешь потанцевать? — Я округлила глаза, подумав, что ослышалась.
— С чего это вдруг ты захотел побыть моей жилеткой? На балконе не достаточно утешил? — Огрызнулась я. Бальтазар выдохнул, покачав головой.
— Произошедшее между нами там… Нельзя считать чем-то серьезным, мы оба находились под действием зелья. — Ишь, ты какой! Раз и снял с себя ответственность, прикрываясь зельем? Нет уж, дорогой.
— Я — да, а вот ты — вряд ли. Ты прекрасно отдавал себе отчет в том, что происходит! — Ударила наугад, и, кажется, попала в точку, потому что Демон стушевался, растерянно на меня посмотрев. Ах, вот как!
Я готова была разразиться гневной тирадой, чтобы высказать все, что о нем думаю, но Бальтазар перегнулся через столик, прижав палец к моим губам.
— Т-ш-ш. Не сейчас. — Устало попросил он. — Давай просто потанцуем и насладимся этим вечером.
И, не давав мне опомниться, взял за руку и утянул за собой в самую гущу танцующих. Ловко обхватив меня одной рукой за талию, вторую сцепил с моей и вытянул в бок, выстраивая традиционную фигуру вальса. А потом я только диву давалась насколько профессионально Бальтазар вел меня в танце. Мне даже ничего практически делать не нужно было. И это было не мерное покачивание, как на школьной дискотеке, а полноценный, живой и красивый танец.
В какой-то момент поймала себя на мысли, что мне нравится с ним танцевать, нравится то, что он так легко перехватил главенство в танце и так уверенно ведет. Вокруг мерцали свечи, отплясывая на стенах Замка свой личный золотой танец. Рядом кружились пары, и меня захватила эта волшебная атмосфера. На короткий миг, я забыла обо всем, полностью отдаваясь танцу.
Не сдержала улыбки, чувствуя, как настроение стремительно плывет вверх. Бальтазар не сводил с меня испытующего взгляда, в какой-то момент прижав меня к себе ближе, чем того требовали правила приличия, но я и не возражала. Он красивый мужчина, и, чего греха таить, Демон мне нравится, пусть и гад редкостный.
Музыка стремительно нарастала, Бальтазар закружил меня в невероятном па и прижал спиной к себе, обведя руками контуры фигуры. Резко развернул и вновь прижал к себе, склоняясь близко-близко к губам, выдерживая это расстояние, которое оказалось мучительным. Провел тыльной стороной руки по волосам, лицу, шее. Я смотрела на него и не могла отвести взгляда, краем сознания отмечая, что музыка, под которую мы начали танец, уже давно закончилась и оркестр начал играть новую мелодию, совсем другую, плавную и более спокойную, размеренную.
Мы стояли посреди танцевальной площадки, но никто на нас не обращал внимания, вероятно, как раз таки из-за того самого поверья, что на балу в честь обряда истинности, можно встретить свою вторую половинку. То есть истинную пару, как они их тут называют.
— Ка-Ринна… — Хрипло прошептал Демон, смотря на меня глазами, похожими на то самое ночное небо, под которым мы самозабвенно целовались недавно.
Я часто-часто заморгала, и едва смогла отвести взгляд. Так хотелось поддаться искушению. Поверить, что у Бальтазара внутри тоже проскользнула искра, но я уже видела, на что он способен, и как умеет играть, когда ему нужно. А нам чуть позже предстоит обряд проходить, и после все мы знаем, чем это должно закончиться. Вот он и готовит почву.
— Я хочу воды, в горле пересохло. — Смущаясь от его горящего взгляда, попросила я.
Бальтазар нехотя выпустил меня из объятий, и едва заметно, разочарованно выдохнул.
— Я скоро вернусь. — Мне показалось, или в его голосе промелькнули нотки недовольства? Интересно, чем же он так раздражен?
Бальтазар растворился в толпе, а я двинулась в противоположную сторону к балкону, чтобы еще раз проветриться, только на этот раз по другой причине. Нужно было унять бешено бьющееся сердце и немного остудить разгоряченное после танцев тело. Но что-то мне подсказывало, что горела я по другой причине.
На балконе обнаружились нелюди, стоящие группками, поэтому я обошла их, выбрав уединенное место с краю и, облокотившись на перила, залюбовалась открывшейся панорамой города, расположившегося за горами и мигающего разноцветными огнями, которые отблескивали в мерной глади морской поверхности. Всё-таки Темная Империя очень красивое место.
— Так вот ты какая, Избранная. — Я резко обернулась. Передо мной стояла змея в траурном одеянии собственной персоной. Не понимаю, у меня что, на лбу написано, что я «та самая»? Решила включить дурочку.
— Добрый вечер, вы меня, наверное, с кем-то перепутали. — Улыбаясь на американский манер, заглянула в прорези черной кружевной маски.
— Не перепутала. — Дерзко и раздраженно заявила женщина. Я перестала улыбаться. Вероятно, она заметила то, что Бальтазар танцевал со мной, и сложила два плюс два. Не глупая, тяжело будет от нее избавиться. Хотя, чего я хотела от той, кто к своим рукам прибрала управление всей женской частью замка в отсутствии Императрицы. Губа у любовницы не дура. — Женщины, которые делят одного мужчину, чуют друг друга на расстоянии.
— Извините, — не став поддерживать такое же панибратское отношение, решила держать планку до конца, — но я никого и ни с кем не делила, и не собираюсь делить. А нюх хороший только у собак женского пола, сук, на вашем языке.
Талия раскрыла рот от возмущения и подавилась воздухом, глаза ее расширились, смотря на меня так, будто я ей пощечину залепила, не меньше.
— Да как ты…
— Вы. — Перебила ее. — Знайте свое место, дорогуша. — Прошипела я, замечая, что
