— Это так. Но он также говорит, что готов выделить сто фунтов нефрита и такое же количество благородного металла для ремесленников моей дочери.
Мару пробрал легкий озноб. Чтобы выполнить все перечисленные сейчас условия, требовалось целое состояние. Ее соперник там, наверху, был настроен весьма решительно, поднимая ставки так высоко и так быстро. Как ни крути, одной смекалкой ей не обойтись. И пока Мара обдумывала, какими богатствами Акома могла бы прельстить чо-джайнов, она уже представляла себе Джайкена, заламывающего руки в ужасе от предстоящих трат.
Когда Мара заговорила, ее голос звучал не совсем твердо:
— Досточтимая государыня, передай своей дочери, что дома в цуранских имениях подходят лишь для солдат и мастеровых, но не годятся для королев. Гораздо лучше туннели, которые никогда не обваливаются. Еще скажи ей, что металлы и нефрит сами по себе бесполезны, если нет инструментов для их обработки. Так что же важнее для чо-джайнов: самоцветы и металлы, которые они и сами умеют отыскивать намного лучше, чем любой из наших рудокопов… или инструменты, с помощью которых можно сделать из этих находок прекрасные и высоко ценимые изделия и в обмен на них получить у людей все, что чо-джайнам действительно необходимо? То, что предлагаю вам я, по стоимости не уступает ценностям, поименованным моим соперником, но от меня вы получите вещи, которых чо-джайны не могут изготовить для себя сами: инструменты, шкуры нидр и просмоленную древесину. — Помолчав, она выложила еще один козырь:
— А также оружие и доспехи для воинов нового улья.
— Щедрое предложение, — заметила старая королева. Ее глаза ярко блестели, когда она переводила, как будто борьба между двумя правителями людского рода доставляла ей удовольствие. Обе королевы то и дело разражались возбужденными трелями.
Напряжение и усталость давали о себе знать. Мара прикрыла глаза. Запасам Акомы угрожало полное истощение; выполнение обещания, только что данного ею, во многом зависело от тех ремесленников, которых привел Лгоджан: оружейников и мастеров, изготавливающих доспехи, чью работу еще предстояло оценить. Чего доброго, чо-джайны возмутятся, если работа окажется скверно выполнена, а возмущение легко может перерасти в ярость.
Вскоре вернулся курьер. Он быстро пострекотал с Королевой-матерью, а королева-дочь издала ряд громких трелей.
Мара со страхом ждала перевода. Конечно, вспышка оживления у будущей самодержицы чо-джайнов была вызвана новой щедрой уступкой со стороны соперника Мары.
Старая королева закончила разговор с курьером. Застыв в неподвижности, как статуя из обсидиана, она сказала:
— Госпожа правительница, властитель, находящийся наверху, сообщил нам, что он узнал цвета Акомы на доспехах солдат, ожидающих перед входом в улей. По его словам, ему известны ваши возможности, и он утверждает, что ты совершенно не способна выполнить те условия, которые только что предложила.
Под пристальным сверкающим взглядом королевы глаза Мары сузились:
— Его слова неверны. — Она замолчала., подавляя опасную вспышку гнева, и поднялась с подушки. — Этот господин пребывает в неведении.
Оставив без внимания возмущение Мары, королева обронила:
— Не понимаю.
Маре пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать негодование.
— Разве чо-джайнам известны все подробности жизни каждого улья — кто чем занят, какие где удачи и заботы?
Королева в недоумении всплеснула руками:
— Что бы ни случилось в одном улье, это становится известно всем королевам. — Промолчав целую минуту, она тихо потолковала с дочерью и снова обратилась к Маре:
— Конечно, у вас, людей, обычаи другие.
Мара облизнула губы. Нельзя поддаваться ни страху, ни переутомлению. Здесь, глубоко под землей, когда только шестеро ее солдат противостоят самому могучему оборонительному отряду улья, достаточно одного необдуманного жеста, чтобы потерять все.
— Я — правительница Акомы, — сказала она, тщательно выбирая слова. — В других домах Империи не найдется ни одного человека, который мог бы с полным правом судить о том, каковы мои возможности! Этот властитель наверху ведет торги нечестно, а его обвинение оскорбительно для нашего дома. — Она шагнула вперед, скрывая страх под маской высокомерия, и посмотрела прямо в лицо молодой королеве. — Правительница чо-джайнов, я торгуюсь без обмана. Я — Акома, а это значит, что для меня сдержать данное слово важнее, чем сохранить собственную жизнь.
Мара крепко стиснула руки, ожидая, пока переведут ее слова. В то время как старая государыня давала указания своим вестникам, ее дочь пристально вглядывалась в гостью из мира людей. Вызов, брошенный Марой ее неведомому противнику, ставил под сомнение его честь; за этим могло последовать кровопролитие, от которого, скорее всего, не остался бы в стороне и улей. Ее противник знал, с кем имеет дело, а она — нет, и это сильно ослабляло ее позицию.
Показался следующий вестник. Выслушав его донесение, старая королева заговорила:
— Госпожа правительница, властитель? который находится наверху, признает, что его слова были сказаны в запальчивости. Вполне вероятно, что твои оружейники достаточно искусны и многочисленны. Однако, по его утверждению, он располагает большим богатством, чем Акома, и в Империи это всем известно. Какое бы предложение молодой королеве ни сделала госпожа Мара, он сможет предложить больше, если моя дочь выберет его земли для нового улья.
Мара выпрямилась, и ее нефритовые браслеты зазвенели, нарушив тишину:
— Кто же тот человек, который похваляется, что богаче меня?
— Властитель Экамчи, — ответила королева. Это имя показалось Маре смутно знакомым, и она вопросительно взглянула на Аракаси. Мастер тайного знания покинул свое место среди свиты и поспешно прошептал:
— Ближайший друг Инродаки. Действительно богат; его состояние, по-моему, несколько больше, чем у тебя. Армия у него невелика, но, думаю, сюда он явился с эскортом, который по численности больше нашего. Насколько я помню, за этим толстяком не числятся никакие военные подвиги, и, весьма вероятно, храбростью он не отличается.
Мара кивнула. Властитель Экамчи подозрительно быстро взял назад свои слова о том, что ему якобы известно состояние Акомы. Это могло служить признаком колебаний человека, не слишком уверенного в себе.
Совет Аракаси не был выражен напрямую, но достаточно ясен. Мара тут же решила положить его в основу своей тактики:
— Чем дольше мы ждем, тем больше теряем преимущество. Думаю, мне следует набраться дерзости.
На губах мастера промелькнула улыбка. Он поклонился и вернулся на место. Придав голосу уверенность, которой она не испытывала, Мара обратилась к молодой королеве:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
