— Ты сразил моего хозяина, храмовник, — произнес горемка. Стив удивленно распахнул глаза. Он и не догадывался, что эти монстры умеют разговаривать!
— Прими мою благодарность, — с этими словами демон начал таять в воздухе.
— Стой, Рагавал! — воскликнул Стив, осознав, что горемка воплощает его единственную надежду попасть в Кворин и упускать его нельзя.
Очертания горемки снова уплотнились.
— Ты произнес мое имя, храмовник.
Стив набрал полную грудь воздуха.
— Властью твоего имени, Рагавал, — начал он, — и властью Всемогущего, вверенной мне, повелеваю тебе оставаться в своем стойле в пирамиде и в избранный мною срок доставить меня туда, куда твой прежний хозяин Белеверн отправил нынче ночью свое войско, а затем вернуться в бездну, из которой тебя призвали.
Стив ощутил злобу и ненависть демона, пытавшегося освободиться от заклятия, и устремил на него грозный взор, ибо, произнося слова, чувствовал заключенную в них Силу. Рагавалу волей-неволей пришлось повиноваться.
— Будь по-твоему, храмовник. Договор скреплен твоими собственными словами. Быть посему! — И горемка исчез.
Стив перевел дух. Сейчас нужно осмотреть Ричарда, а потом прикинуть, что нужно взять с собой в пекло — в самом буквальном смысле.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
В морвийском лагере царила мертвая тишина и неподвижность. Люди Андерсона уехали задолго до зари. От руин к рассветным небесам лениво тянулся дымок. Лагерь обратился в огромное пепелище, лишь кое-где озаренное мерцающими отсветами догорающего пожара.
Стоя на вершине пирамиды, Стив озирал поле сечи. Пусть методы неодинаковы, но итог один. Морвийский лагерь ничуть не отличается от множества батальных пейзажей, виденных Стивом прежде — вплоть до галдийских трупов, громоздящихся по всему лагерю. Много хороших людей погибло сегодня.
К счастью, Ричард оправится. Пуля угодила ему в плечо, и медики Андерсона уже извлекли ее. Уильямс устроил репортера отдыхать в бывшей камере Стива. Слава Богу, тот отделался довольно легко. Слишком уж много друзей Стива пало от рук морвов. Слишком уж много…
— Ты готов? — поинтересовались сзади.
— Всегда готов, — ответил Стив.
— Александер хочет повидаться с тобой на прощание.
— Разве он в состоянии?
— Ага. Крепкий, как бык.
— Он такой, — улыбнулся Стив. — А мое барахлишко собрано?
— Угу, четыре базуки, твой дробовик и патроны. Я выудил твой пистолет в комплекте с серебряными пулями, да еще поднабрал патронташ осколочных гранат. Ты вооружен до зубов, паренек.
Стив кивнул. Какая ирония судьбы — морвы сами снабдили его оружием для уничтожения танка. Базуки и гранаты лежали у них на складе. Незадолго до того Уильямс провел для Стива вводный курс по их применению.
— Обещай позаботиться, чтобы Александер благополучно вернулся в Штаты.
— Заметано. Не дрейфь, мы не позволим ему здесь загнуться. Он славный мужик.
— Пошли.
Уильямс действительно уже уложил снаряжение Стива, даже умудрился соорудить седельную кобуру для дробовика. Горемка испепелял Стива взором, пока тот осматривал седельные сумки.
— Ты в самом деле собираешься ехать верхом на этой твари? — раздался позади голос Александера.
— Боюсь, что так.
— Но почему?
— Потому что должен.
— Нет, Стив, ничего ты не должен, — настаивал журналист. — Ты их уже припечатал. Морвам больше не получить с Земли ни оружия, ни боеприпасов. Ты прикончил единственного типа, знавшего дорогу сюда. Все закончилось. Ступай домой и живи своей жизнью.
— Нет, Дарина по-прежнему знает о Земле. Кто-нибудь опять найдет дорогу сюда, и все пойдет сызнова.
— И как же ты собираешься этому помешать?
— Не знаю, — ответил Стив. — Знаю лишь одно: я должен попытаться.
— Что ж, удачи тебе, малыш.
— Спасибо. Уильямс позаботится, чтобы ты вернулся в Штаты.
— Отлично, было бы неплохо попасть домой.
— Ага. Ты… не забыл записи, которые я наговорил? — Чуть раньше Стив воспользовался диктофоном Александера, чтобы записать на пленку послание для своих родителей и Томи.
— Будь спок. Гарантирую, что они их получат.
— Спасибо, Дик. Если сможешь, сделай так, чтобы они все поняли.
— Из кожи вон буду лезть.
— Больше мне просить не о чем.
Обернувшись, Стив посмотрел на горемку. Тот бил копытами и фыркал будто самый обыкновенный беспокойный конь. Но Стив знал, что это не так.
— Пожалуй, больше откладывать нельзя. Я и так задержался. Восемь часов здесь — восемьдесят там. Больше трех суток. Один Бог ведает, что там стряслось за это время.
— Удачи, Стив.
— Прощай, Дик.
Поставив ногу в стремя, Стив вскочил на горемку. Приятно снова оказаться в седле, пусть это даже не настоящий конь. Хотя раньше он был конем — до того, как его принесли в жертву и обратили его плоть в тюрьму для демона.
Стив слегка пришпорил Рагавала. Тот шагом двинулся вперед, покинув зал, служивший горемке конюшней, и через коридор вышел на ступени храма.
Память Белеверна подсказала Стиву нужную команду. Он дал горемке шенкеля и сдавил его бока коленями. Тот начал взбираться ввысь.
Задержав горемку, Стив обернулся. Ощущение было такое, будто едешь по твердому грунту, и если бы Стив не видел собственными глазами, то ввек бы не поверил, что находится в воздухе. Все отделение Уильямса сгрудилось на лестничной площадке перед входом, глазея на Стива.
Он вытащил меч из ножен и отдал им салют, затем снова устремил взгляд вперед и, троекратно щелкнув языком, приказал горемке перенестись из реальности в сюрреальность Серой Равнины.
Увидев, как Стив исчез в прорехе, возникшей в воздухе, Александер опустил здоровую руку, которой махал ему вслед.
— Силы духа у этого пацана хоть отбавляй, — заметил Уильямс.
— Никаких сомнений, — согласился Александер. — Ни малейших.
— Пойдем-ка отсюда, старина. — Уильямс хлопнул его по здоровому плечу. — У меня в Штатах есть знакомый эскулап, который залатает тебе руку так, что будет лучше новой, — и не станет задавать никаких вопросов.
В коридоре на полу высилась куча пыли, перемешанной с осколками раскрошившихся костей, а поверх кучи демонически скалилась золотая маска, усеянная драгоценными камнями.
Вдруг обутая в солдатский ботинок нога разбросала пыль, к маске протянулась рука. Мгновение полюбовавшись ценной находкой, наемник украдкой сунул ее в ранец. Теперь он может уйти от дел, бросить ремесло солдата удачи и жить в счастье и достатке до самого конца жизни — какой бы долгой она ни оказалась.
Неделю спустя Александер подъехал к дому Уилкинсонов. Его рука все еще висела на перевязи, но знакомый доктор Уильямса поработал на славу. Еще неделька-другая, и можно будет снова ею пользоваться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
