Читаем без скачивания i b654e578be7da6c9 - Admin

   - И чего дальше? - спросил я. - Куда теперь?

   Гоша вздохнул, осуждающе помотал головой и махнул рукой, чтоб я следовал за ним. Чуть обойдя станцию, мы вышли, куда я и собирался. Однако Гоша, насвистывая, прошел мимо надписи "вход", где за стеклянной дверью виднелась кабина лифта.

   - Почему не туда? - я ткнул пальцем в направлении "входа".

   - Потому. Я ехать никуда не собираюсь, - и Гоша направился к малозаметному аварийному выходу.

   Подниматься по лестнице пришлось довольно высоко. Периодически лестница мелко дрожала: видимо, наверху проходили поезда. Сквозь стеклянную стену виднелись соседние высотки, металлические конструкции опоры монорельса и редкие клочки зелени - газоны, подстриженные кустики, небольшие деревца. На Шушары, как мне обещал Шумов, это мало походило. Если аналогично изменился весь город, то велика вероятность просто в нем потеряться.

   На лифте наверняка получилось бы удобнее, легче и быстрее. А тут приходилось постоянно отдыхать - на каждом шестом пролете лестницы. Но разговор мы не прекращали. Отчего-то Гоша заинтересовался моими планами.

   - Куда поедешь?

   - Домой.

   - О! Вспомнил! Дрэд отпускает! - обрадовался Гоша. - И где же ты живешь?

   - В Озерках.

   - Как ехать собираешься? Через город или по окружной?

   - А что быстрее?

   - Да на кого нарвешься, - задумчиво протянул Гоша, в очередной раз разглядывая меня.

   - Это как?

   - Узнаешь, - Гоша неопределенно повел рукой. - Ты, главное, в разговоры не вступай. Чуть зацепишься языком - всё. Не то скажешь или не тем голосом - найдут к чему придраться.

   - Что, много преступных группировок?

   Гоша испуганно повертел головой. Мы были одни, и он успокоился.

   - Я и говорю - молчи. Меньше риска.

   - Захотят прицепиться - найдут повод.

   - О, да! Одна твоя одежда чего стоит. Такую только в Сити носят. А люди из Сити, сам понимаешь, на монорельсах не ездят. А если уж едут, то по вполне определенной надобности - с деньгами расстаться. В пользу малоимущих. И малоимущими, как ни странно, обычно оказываются вполне определенные лица. С цепями. С битами. С ножами и автоматическими пистолетами. И неважно, как эти парни выглядят. Если ты на их территории, ты - законная добыча. Если ушел - им не повезло: лишились приработка. Зато возможность поживиться получили другие. Одетые немного иначе или с другими стрижками. Чисто формальное различие. Суть одна.

   - Ты меня пугаешь? Или что-нибудь от меня хочешь? Почему ты разоткровенничался? Тебя самого не трогают?

   Гоша пожал плечами.

   - Ты не следишь за временем. Скоро шесть, конец свободного прохода. И ничего я от тебя не хочу. Просто в этом месте встретить обычного человека крайне сложно. Поговорить вдруг захотелось, понимаешь? А не трогают меня по совершенно банальной причине, - Гоша оттянул рубашку на груди и отпустил. - Вот по этой. Но ты, конечно, этого не помнишь. Общественные работы. Срок у меня пустяковый - всего три года. И если кто-нибудь совершит против меня противоправные действия, то будет иметь дело с государственным судопроизводством. Которое легко найдет виновника и вполне может впаять ему пожизненное за порчу государственного имущества. Вещь я, понятно?

   - А если я оденусь так же, как ты? - в моей голове с поразительной скоростью стали возникать варианты.

   - Тут две возможности, - Гоша остановился на очередной площадке. - Во-первых, взять ее неоткуда. А во-вторых, в такой одежде за окружную не пускают. Подходит полицейский, проверяет твой номер, сверяет с базой данных, и тут же наряд доставляет тебя в место постоянного пребывания.

   Было понятно, что раздевать Гошу себе же накладнее: даже если меня сразу и не заберут за нападение, то предъявить номер я не смогу при всем желании. Нет у меня номера.

   - Ладно, Гоша. Уговорил. Что первым подойдет, на том и поеду. Положусь на судьбу, а там уж как повезет. И куда.

   Мы вышли на перрон, разделенный на две части прозрачной перегородкой. На ней же висело расписание. Большая красная стрелка указывала на то место, куда следовало засунуть карту оплаты. Интересно, где Шумов их позаимствовал? И будут ли они действовать? Проверим. Я вытащил одну из них, пихнул в щель картоприемника и приготовился ждать сокрушительной надписи: "Внимание! Ваша карта заблокирована!" Мы с Гошей одновременно наклонились к монитору, чуть не столкнувшись лбами. Однако через несколько секунд томительного ожидания появилась стандартная панель "Оплатить проезд". Мы разом вздохнули и выпрямились.

   - Не ожидал, - прокомментировал Гоша. - У тебя карты нестандартной расцветки и рисунка. Наверно, ты их на заказ делал. Ну, плати, езжай.

   Я нажал на экран, и высветились следующие меню: "Станция назначения", "Время отправления поезда". Названия станций, да еще транслитом, мало что мне говорили, я их быстро просмотрел, выбрал знакомое "Ozerki", а время отправления задал самое раннее.

   - Долго еще ждать? - спросил я как бы сам себе.

   Гоша уловил интонацию и ответил:

   - Через пять минут. Первый поезд. Ну, ладно, бывай. Не встретимся уж.

   - Почему это?

   Гоша улыбнулся, тряхнул дредами и подмигнул.

   - Вряд ли ты сюда еще приедешь. А когда меня освободят, и я вернусь в Сити, то не узнаешь.

   Как призрак возник на пути поезд: бесшумно и почти мгновенно. Гоша потрепал меня по плечу, подтолкнул к открывшейся в перегородке двери, и я сделал несколько шагов к пустому вагону. Забрался внутрь и сел на ближнее кресло. Зеркальная с этой стороны перегородка не давала разглядеть происходящее на станции.

   Поезд тронулся и мягко набрал скорость.

   Изнутри вагон выглядел вполне прилично: ни "высокохудожественных" рисунков, ни глубокомысленных надписей, ни порезанных сидений. Даже бегущая строка в торце вагона не была заплевана жвачкой и исправно показывала время, название станции и прочую информацию, нужную для пассажиров. Я даже перестал беспокоиться: все Гошины предупреждения показались надуманными и чрезмерными. Понятное дело: где-то он преступил закон, пообщался в камере с какими-нибудь хулиганами и теперь превратно смотрит на мир. Я же внимательно изучал вид из окна, специально сев так, чтобы смотреть на город. Солнце отсвечивало в бесчисленных зеркальных поверхностях, словно включались лампочки бегущей строки, сигнализируя о чем-то важном, но совершенно непонятном.

   На второй остановке "Juzhnaya TEC" вошло несколько человек и уселись в разных концах вагона. Конечно, они могли быть незнакомы друг с другом. Но всё равно показалось странным, что они тщательно выбирали места так, чтобы ближайший сосед находился не менее, чем через два кресла.

   Тут я полностью расслабился. Еще бы. Ни одна банда не будет бесчинствовать при свидетелях. Так что в вагоне можно не ожидать нападения. Вскоре мы проскочили над Невой по огромному вантовому мосту и повернули на север. Солнце сразу ударило по глазам. Я заморгал, поезд притормозил на очередной остановке, и в вагон ввалилась компания. В кожаных штанах и куртках с многочисленными заклепками, в разноцветных платках на головах, в тяжелых ботинках на рифленой подошве. Не сказать, что я никогда не видел подобных людей. Видел. Но, главным образом, на новостном канале, когда диктор, захлебываясь словами, вещал, что доблестные сотрудники полиции обезвредили очередную банду, терроризирующую окрестности. При этом у бандитов были сытые довольные рожи людей, которые только что получили прибавку к жалованью. Вошедшие же казались тощими, хмурыми, злыми и грязными. Они явно ненавидели всех вокруг, но при этом ни к кому не лезли и не начали сразу же курить и плевать на пол. Сели в сторонке, в дальнем углу вагона, и принялись тихо переговариваться.

   Поезд катил быстро. Я не успел оглянуться, как проскочили "Utkina zavod'" и остановились на станции "Veseliy poselok". Тут тоже прибавилось пассажиров. Выглядели они странно: в черных картузах, красных и синих косоворотках, в полосатых штанах, заправленных в хромовые сапоги. Они встали у дверей, сплюнули в ладонь семечки и всем скопом направились к вошедшим ранее рокерам.

   Никто не обратил на них внимания. Я тоже постарался сделать незаинтересованное лицо: местные разборки меня совершенно не касались. Однако ничего из того, что я ожидал, не произошло. Никто не вытаскивал ножей, не нападал. Они просто постояли друг напротив друга, перекинулись парой слов, и на очередной остановке рокеры вышли. Их место заняли парни в картузах.

   На "Porohovie" всё повторилось. Картузников сменили бритые парни в кожаных плащах. А их, в свою очередь, - панки с разноцветными ирокезами.

   На них всё и закончилось. Очередная вошедшая группировка не стала разговаривать. Молча, без криков и предупреждений, она напала на сидящих панков и начала избивать их. Били насмерть. Точными выверенными ударами. В ход шли короткие дубинки и кривые ножи с широкими лезвиями. Панки сразу потеряли троих, захлебнувшихся кровью из перерезанных горл и упавших в проход, чуть ли не под ноги остальным пассажирам. Только тогда панки начали обороняться. Вытащили цепи и принялись суматошно ими размахивать, пытаясь задеть кого-нибудь из нападавших.