Гирланд удивленно поднял брови.
— Почему, черт возьми, вы не отправитесь туда сами?
— На территории, так или иначе находящейся под юрисдикцией Великобритании, климат для меня очень вреден. К тому же, как вы видите, я очень хорошо чувствую себя во Франции, и намереваюсь пребывать здесь и дальше.
— Давайте все же поставим точки над и. Вы хотите, чтобы я приехал в Гонконг, взял там жемчужину, вернулся сюда и продал ее через Джека Ю?
— Не только. Вы должны будете привезти оттуда и Эрику. Она ведь не доверит жемчужину никому другому.
— Почему же она не приедет сюда сама? Вы же сказали, что теперь у нее развязаны руки.
— Нет, не совсем. Ведь Эрика может путешествовать только под чужой фамилией, к тому же у Кунга есть прекрасные осведомители в гонконгском аэропорту. А нам так и не удалось раздобыть надежный паспорт.
— Вы похожи на Эрику? — обратился Гирланд к Шарлотте.
— Да, очень.
— Сам Дорн выдал мне паспорт на имя Эрики Ольсен, или точнее, Эрики Гирланд. Кроме того, у меня имеется свидетельство о браке, где ее фотография фигурирует на первой странице. С этими бумагами Эрика и совершит свое путешествие.
— Вот видите, как мы были правы, обратившись к вам за помощью, — лучезарно улыбнулся Ольсен.
— Но ведь на все это потребуются деньги. Они у вас есть?
— Деньги? Это как раз то, чего мне всегда не хватает. Но мы, возможно, сможем выпросить их у вашего друга. Пусть он оплатит путешествие в Гонконг.
— Вы самый большой пройдоха, которого я когда-нибудь встречал, — засмеялся Гирланд. — Думаю, Джек Ю даст нам деньги, если мы разрешим продать ему жемчужину.
— В таком случае, проблема решена. Но остается еще одно — Шарлотта. Французская специальная полиция не выпустит мою дочь со своей территории, пока не убедится, что она не имеет ничего общего с Кунгом. А ей необходимо срочно вернуться в Стокгольм, где важные дела требуют ее присутствия. Сможете ли вы без промедления отправить ее в Швецию?
— Это нетрудно. — Гирланд повернулся к Шарлотте. — Вы отправитесь в посольство США к Дорну. Он, конечно, измотает вас вопросами. Но если ваш план удачен, то не позднее воскресенья вы уже будете в Стокгольме.
— Это было бы восхитительно, — сказал Ольсен, отделяясь от стены. — У нас состоялся чрезвычайно полезный разговор, мистер Гирланд. И чем раньше вернется Эрика, тем лучше будет для всех нас. Итак, с чего вы начнете?
— Сначала я отправлюсь к Джеку Ю, чтобы раздобыть денег. Завтра утром мы с Шарлоттой вылетаем в Париж. Я поговорю с Дорном и, оставив там Шарлотту, сяду на самолет до Гонконга. Где мне искать Эрику?
— Шарлотта даст вам адрес.
Гирланд улыбнулся и, употребив все свое умение очаровывать людей, сказал:
— Я думаю, вы отдадите мне магнитофонную ленту? — Американец встал, но дуло направленного на него револьвера остановило его.
— Не совсем, мистер Гирланд. Вы слишком большой пройдоха, чтобы я мог довериться вам без оглядки. В Гонконге вы вряд ли завладеете жемчужиной, но я знаю, что для вас не существует слово «невозможно». Поэтому пленка останется у меня в качестве залога. Когда я получу свои деньги, вы получите компрометирующую вас запись. Но если вы попытаетесь надуть меня, я отправлю две копии: одну Дорну, другую французской службе безопасности. Я не хочу, чтобы этой жемчужиной воспользовался кто-либо другой, кроме семейства Ольсен.
— Это нечестная игра, но я ничем не рискую, если приму участие в ней, — Гирланд улыбнулся, а потом повернулся к Шарлотте: — Ваш отец вполне заслужил, чтобы ему повезло.
— Удача нам еще не улыбнулась, — ответила она. — Но мы надеемся.
— Я ухожу. До свидания, мистер Гирланд. Простите, что не пожимаю вашу руку, моя, как видите, занята. — Он указал подбородком на револьвер и, пятясь задом, вышел из комнаты.
— Я буду ждать вашего звонка, — сказал он на прощание. — Позднее Шарлотта даст вам номер.
— До свидания, — ответил Гирланд.
Дверь спальни закрылась, потом хлопнула входная дверь.
— Ну и семейка! — пробормотал Гирланд. — Мечтаю познакомиться с настоящей Эрикой.
— Она не такая уж и симпатичная. Возможно, она красивее меня, но гораздо меньше шарма.
— Это, видимо, очень обидно для нее?
Гирланд пересек комнату и открыл дверь, намереваясь выйти.
— Вы ничего не забыли? — спросила его молодая женщина.
— Вроде…
— Я думала, бы пришли сюда, чтобы поближе познакомиться со мной?
— Старею, извините меня, — засмеялся Гирланд. — Конечно, Джек Ю может подождать и до завтра.
Синие глаза одарили его многообещающим взглядом. Без единого слова, медленным движением она сняла с себя платье.
Мэвис Пол, новая секретарша Дорна, была прекрасно сложенной брюнеткой, очень уверенной в себе. Ее личные достоинства, неподкупный характер и красота (почему бы и нет!) позволили ей выделиться среди массы машинисток и занять этот престижный пост.
Она бросила уничтожающий взгляд на типа, который без стука вошел в ее бюро. Она сразу же отметила, что на нем мятая рубашка и не первой свежести синие джинсы. Уважающий себя американец не станет так одеваться в Париже.
— Что вам угодно? — спросила она ледяным тоном.
— Немножечко полюбезнее, малышка. Таким хорошеньким губкам больше идет улыбаться. — Гирланд положил на стол свои загорелые сильные руки. — Представляюсь — Марк Гирланд! Защитник вдов и сирот Парижа. Если когда-нибудь вам станет грустно, один только телефонный звонок…
— Прекратите, как…
— … вы осмеливаетесь говорить такие вещи? Так ведь? — закончил Гирланд за нее. — Простите меня, но вы так красивы и так одиноки. Я читаю это в ваших глазах. Как поживает эта старая обезьяна, мой шеф? Он занят?
Мэвис бросила отчаянный взгляд по сторонам. Она была одна и не могла защититься от этого наглеца.
— Мистер Дорн занят, — наконец сказала она.
Гирланд протянул руку и нажал на кнопку внутренней связи.
— Алло! — сказал он. — Марсиане высадились! Советую вам немедленно капитулировать!
Мэвис просто остолбенела от такой наглости и не смогла выдавить из себя ни звука. Из динамика раздался сухой голос Дорна:
— Это вы, Гирланд? Войдите.
— Видите, — проговорил Гирланд, отпуская кнопку. — Нет ничего легче. — Потом нагнулся и поцеловал ошеломленную девушку. — Где я могу увидеть вас, мой зайчонок?
Мэвис отпустила ему звонкую оплеуху, но Марк даже и глазом не моргнул.
— Да, не следует заигрывать с такой сильной девушкой! Черт возьми, вполне достаточно, чтобы отправить на пол Кассиуса Клея!
— Идите же, пока я не кинула в вас машинку!
— Злость делает вас еще более привлекательной. Вам об этом никогда не говорили? Ваши глазки так и мечут искры.
С этими словами Гирланд вошел в кабинет Дорна, послав девушке воздушный поцелуй.
Из глубины своего кресла Дорн бросил на Гирланда недоумевающий взгляд.
— Что происходит? Почему вы в Париже? Не говорите мне только, что вы ее опять потеряли.
— Нет, нет и нет! Позвольте… я обожаю ваши сигареты.
— Что это у вас на щеке?
— Нежная ручка вашей секретарши оставила след на моей бедной коже. Несчастный случай на производстве, если можно так выразиться профессиональному соблазнителю.
— Надеюсь, вы не приставали к ней?
— Нет, как раз наоборот. Это она ко мне приставала… Дорн, поговорим серьезно. Держитесь покрепче в вашем кресле. Я должен сообщить вам о полнейшей катастрофе.
— Что все это значит? — Дорн напряженно выпрямился.
— Представляете, наша очаровательная во всех отношениях пленница обрела память и сообщила, что она вовсе не Эрика Ольсен, а Шарлотта Ольсен-младшая. Сестра Эрики. Что вы на это скажете? Если я правильно понял ее историю, она просто послужила прикрытием, чтобы облегчить исчезновение Эрики, которая так устала от своего Кунга, что вынуждена была бежать. Ей удалось добраться до Гонконга, но там ее засекли ищейки Кунга, и ей не оставалось ничего другого, как спрятаться там. Она дала телеграмму младшей сестре, чтобы та приехала за ней. Потом она уговорила это очаровательное создание сыграть ее роль и увести за собой ищеек. Шарлотта из любви к сестре согласилась, чтобы ей сделали такую же татуировку, как и у Эрики. Затем она приехала в Париж. По приезде сюда она приняла пилюлю, вызывающую временную потерю памяти, и легла на землю, надеясь, что полиция и ЦРУ заинтересуются ею. Что и не замедлило случиться. Китайцы пытались убить ее, а кое-кто другой похитить. Эти опасные инциденты сестры не предусмотрели. Но между тем настоящая Эрика исчезла. Сейчас никто не знает, где она.
Дорн выслушал все это, не произнеся ни единого слова. Затем он некоторое время пребывал в задумчивости, после чего спросил:
— Где эта женщина?
