Читаем без скачивания Жиган: жестокость и воля - Сергей Зверев

— У, падла, — прошипел Карзубый. — На хрена я только взял тебя с собой.

Константин еще ближе придвинулся к Киселю и рявкнул ему на ухо: — Кто?

— Нас послали только ксиву передать, а что там было, я не знаю. Бля буду, не вру. Мы только ксивы возим.

— От кого?

— Я не знаю, не знаю, как его зовут.

Это Карзубый знает.

— Ладно, с ним я поговорю позже. А ты, пес, говори, откуда знаешь Матвея?

— Нам его показали. Показали один раз, а потом мы сами ездили.

— Чем он занимается?

— Черножопые ему «дурь» гонят с югов, а он в Москву переправляет.

— Кому?

— Я ж сказал, не знаю. Морды видел, а кто такие, не знаю.

— Братва?

— Не, какие-то вояки.

— С чего ты взял?

— Я ни на ком росписи не видел. Одна только имелась у кого-то — крылья такие с парашютом.

— Что было написано внизу, ВДВ?

— Не видел я. Убери пушку. Константин опустил пистолет, отошел на шаг в сторону. Кисель хватал ртом воздух.

— Хорошо поет птичка, — кивнул в его сторону Жиган. — Теперь тебя хочу послушать, Карзубый.

— Ни хрена ты от меня не дождешься. Я лучше себе язык откушу.

— Хорошая идея. Интересно, как ты это сделаешь?

Презрительно глянув на Константина, Карзубый отвернулся.

Подумав, Константин отошел на несколько шагов назад, поднял пистолет и, почти не целясь, выстрелил. Пуля ударила в дерево несколькими сантиметрами выше лысого черепа Карзубого.

— Черт, промазал, — с чувством сказал Жиган. — Вот что значит давно не тренироваться. Кисель, как ты мыслишь, отстрелю я ему ухо или нет?

— Расскажи ты ему все! — заверещал Кисель. — Тебе что, больше всех надо?

— Нет, ухо неинтересно…

Жиган медленно опустил руку с пистолетом вниз и после короткого прицеливания снова нажал на курок. Пуля, выбив кусок щепы, ушла в ствол дерева несколькими сантиметрами ниже паха Карзубого. Прямо между ног.

В следующее мгновение Жиган увидел, как на брюках Карзубого появилось небольшое темное пятно. С каждой секундой оно все увеличивалось в размерах, достигнув наконец колена.

— Ну что? — серьезно спросил Жиган. — Будем продолжать упражнения на меткость или поговорим?

Карзубый, в одно мгновение превратившийся из мужественного бойца в обыкновенную шваль и потерявший всякое уважение в глазах Киселя, истерично завопил:

— Это волки засушенные!

— Отставники, что ли? — спросил Жиган.

— Да, да!

— Чем занимаются?

— Тебе же Кисель сказал — «дурью» торгуют.

— Что, просто продают?

— Не знаю я. У них вроде бы какая-то контора есть, где они со всем этим дрочатся.

— Какая контора?

— Там стоит какой-то самогонный аппарат. Засыпают одно, а выходит другое.

— Где это?

— Не знаю. Не помню. Константин снова прицелился Карзубому между ног.

— Яйца отстрелю, сразу вспомнишь.

— В Химках возле кладбища. Там похоронная контора.

— В конторе?

— Там только сверху контора, а снизу подвал.

— Кто этим занимается? Фамилии?

— Не знаю, ей-Богу, не знаю. Константин опустил пистолет и щелкнул предохранителем.

— Бог тут ни при чем… А ты интересный человек, сведущий. Много хорошего поведал. Жалко тебя убивать. Или в живых оставить?

— Точно! — завопил Кисель. — Мы ж тебе все рассказали. Отпусти ты нас.

Присев на пенек, Панфилов закурил. Что-то похожее на жалость к этим двум ублюдкам шевельнулось у него в душе. Пусть остаются здесь, позагорают.

Кисель снова начал хныкать:

— Забери себе тачку, только нас больше не трогай.

— Заткнись.

Константин докурил сигарету, поднялся с пенька, сунул пистолет за пояс, запахнул ветровку и направился к машине. Его

«Жигули» и «восьмерка» Карзубого по-прежнему стояли на обочине. Кровь, которой Кисель испачкал капот своей машины, Константин стер еще до того, как перетащил его с Карзубым в лес.

На всякий случай он открыл машину Карзубого и вырвал провода из замка зажигания.

Какой-то листок упал с приборной доски на пол. Константин подобрал его и прочел текст, отпечатанный на пишущей машинке: «Трубачев Василий, общество „Саланг“, Железнодорожная, 10». Дальше был указан домашний адрес Трубачева. И еще — «… инвалид первой группы, передвигается на костылях».

Кровь ударила ему в голову. Да, он должен был догадаться раньше — разбитая фара, измятый капот, трещина на лобовом стекле…

— Развяжи нас, — заскулил Кисель, увидев приближающегося к нему Жигана.

Константин подошел к Карзубому и схватил его за горло.

— Это ты, падла, сбил машиной инвалида?

— Нам приказали. — Кто?

— Матвей. Бабок дал.

— Я не виноват! — заверещал Кисель, увидев перекошенное от ярости лицо Жигана. — Это все он, он рулил! Меня не трогай!

— Я вас убивать не буду, — едва шевеля губами, произнес Константин. — Вы себя сами убьете.

Он вынул из кармана ветровки «лимонку», сдвинул вверх веревку, которой Карзубый был прикручен к дереву, освободил ему кисть и вложил в нее гранату.

— Держи.

— Ты что делаешь?

— Держи, а то сразу пристрелю. Дрожащими пальцами Карзубый зажал гранату в руке.

— Вот так.

Константин выдернул кольцо.

— Захочешь жить, будешь держать. Отпустишь — вас обоих в клочья покромсает. Это вам за Василия. Он был моим другом.

Не успел он проехать и нескольких километров, как до него донеслось эхо взрыва.

Глава 27

Он бешено гнал машину, стараясь побыстрее попасть в город и найти Матвея.

— Только бы эта сволочь не успела сбежать, — твердил он. — Я из него всю душу выну. Пророком Магометом себя вообразил. Жизнями людскими торгует.

Пистолет Константин переложил в карман ветровки, чтобы не мешал ехать. «Эх, еще бы пару гранат, — подумал он. — И не эту пукалку „пээмку“, а хотя бы „стечкина“, да патронов побольше, а то с одной обоймой на войну отправляться как-то глупо».

Он остановил машину, не доезжая пару кварталов до того дома, где жил Матвей. Вышел из машины, глянул на часы. Поздновато, конечно, он уже наверняка уехал. Но проверить все-таки не мешает.

Константин сунул руку в карман куртки, снял пистолет с предохранителя и взял его на изготовку. Если что, можно стрелять прямо через карман.

Он уже не задумывался над своими действиями. Он солдат, сам себе отдавший приказ, который обязан выполнить любой ценой.

Он должен довести это дело до конца. Этому учили его в армии. Это стало сутью — во всем идти до конца.

Если для выполнения задачи потребуется пожертвовать собственной жизнью, значит, он расстанется с ней без сожаления.

Он отчетливо представил себе, как сейчас подойдет к двери, нажмет на кнопку звонка и выстрелит в Матвея. Или в любого другого из его бойцов, кто откроет ему дверь. Ни о чем разговаривать с Матвеем Жиган не собирался, хотя у него многое можно было бы узнать. Матвей не скажет ни слова.

Дома никого не оказалось. По крайней мере Жигану никто не открыл и даже звуков шагов в квартире он не услышал. Это вызвало у Панфилова такое глубокое разочарование, что он от злости врезал ногой по обитой дерматином двери и, ничего таким образом не добившись, отправился прочь.

Он искал Матвея целый день, следуя спецназовскому принципу — самостоятельно найти и уничтожить врага. Он искал его везде.

Битых два часа Жиган провел на городском рынке, неспешно бродил между рядами, приценивался к сочным южным фруктам, поглядывал на прилавки. Его уже начали узнавать продавцы, потому что он совершал круги по нескольку раз. Здесь Матвей так и не появился.

Потом Константин сидел в машине напротив здания исполкома. Надеялся, может, здесь ему повезет больше. Но результат оказался тем же.

Ему так и не удалось найти ни самого Матвея, ни кого-то из его людей. Все они как сквозь землю провалились. Даже по улицам Жиган ездил медленно, вглядываясь в лица прохожих в надежде увидеть это лицо с Магометовой печатью на лбу.

Целый день Жиган ничего не ел. Лишь возле исполкома подозвал к себе какогото мальчишку, дал ему денег и попросил принести чего-нибудь пожевать.

Мальчишка принес мороженое, после которого есть захотелось еще больше. Но Жиган боялся отвлечься даже на секунду, опасаясь упустить врага. Потом ему все-таки повезло, и он успел перехватить пару чебуреков с уличного лотка.

Угробив в бесполезных поисках целый день, к вечеру Константин отправился к зданию профтехучилища. Матвей никогда не изменял своему правилу тренироваться здесь в спортивном зале. Но, видно, сегодня произошло что-то особенное, потому что Матвей на тренировку не явился.

Подгребали другие, в том числе знакомые Жигану Черт и Гаврила, он же Гренадер.

Спустя два часа бойцы стали расходиться. Жигану требовалось что-то срочно предпринимать. Он решил сосредоточиться именно на тех двоих. Кстати, они вышли из спортзала вместе и быстро зашагали по улице.