Спросонок секунду сидел в недоумении, почему шум работ изменился и топоры выбивают дробь. Да это ж барабаны, тревога! В стороне раздались выстрелы: наш пост, больше некому. Солдаты, расхристанные, но с оружием, быстро становились в строй, из недокопанного рва лезла потная и пыльная рабочая команда. Слава Богу, уже почти светло! Я вышел вперед, к сочленению лицевых фасов. В полуверсте от меня синемундирная пехота заканчивала перестроение в две линии. Дальше в глубину мельтешила конница, горизонт затягивала поднятая копытами пыль. Похоже, вся шведская армия!
Жутковато, честно говоря, было смотреть. Слишком несоразмерная развертывалась предо мной сила. Надумай враг хотя бы половиной своих батальонов атаковать первый редут — ничем не спастись. Задавят как кошку, сколько ни царапайся.
Ну и чего они ждут? Артиллерию? Обычно в полевых сражениях Карл предпочитает внезапность пушкам, но при штурме укреплений так не годится, да и внезапности уже нет. Вон у тех кустиков надо поставить батарею, а там — другую, чтобы вести рикошетный огонь по моим фасам. Та-ак… Посчитаем. Полчаса я выдержу. Час… Не знаю. Необстрелянные от таких потерь скиснут. Если только отвести солдат с вала — но тогда королевская пехота сумеет сократить дистанцию, это мне невыгодно… Собирался же испробовать на стрельбище дальний огонь по мишени, изображающей пушку с канонирами, да руки не дошли, едва успел обучить простейшему… Последнее дело — начинать опыты прямо в бою!
Я оглянулся на своих людей. Капитаны привели роты в порядок, поставили как положено. Первая шеренга с нарезным оружием, вторая — обыкновенные фузилеры, готовые прикрыть тираторов на время перезарядки, а в случае потерь — взять их оружие. Лица… Не нравятся мне лица. Страх и неуверенность. Если уж меня проняло… Надо бы сказать что-нибудь ободряющее, пошутить — да не умею я этого. Ничего, есть другие способы, лучше.
До шведов шагов семьсот, из винтовок теоретически можно достать — только попаданий будет слишком мало, лучше поберечь заряды до начала атаки. А вот на припасы к пушкам Яков Вилимович не поскупился, хоть целый день стреляй. Картечью неприятеля пока не возьмешь, ядром — возможно.
— Канониры, ко мне!
— Чего прикажете, господин полковник?!
— Достанете шведа?
— Может, не с первого раза. Далековато. Попробуем.
Выстрел прогремел, и первое же ядро угодило в линию! Две фигурки упали, как картонные. Солдаты оживились, увидав вражескую уязвимость. Я подарил артиллеристам рубль на водку.
Начали стрелять и другие орудия, чугунные мячики запрыгали вокруг шведов. Полтавская баталия началась.
Как только краешек восходящего солнца показался над горизонтом с московской стороны, вся неприятельская армия пришла в движение. Пушки наши гремели с частотой неимоверной, и многие ядра находили цель. А где же шведская артиллерия? Конечно, слава Богу, что ее нет — но почему? Если совсем не появится — пожалуй, и отобьемся…
Два полка шли прямо на мой редут, знамена развевались. Золотые стрелы и корона на синем фоне — Далекарлийский полк, у шведов один из лучших. Другой — не разобрать, ветер прямо от нас, знамя относит.
— К стрельбе изготовься! Стрелять, как на учении, не спеша и без промаха. Заряжай!
Открыв огонь с двухсот пятидесяти шагов, я передал управление капитанам, затем что атака с разных сторон могла пойти неодинаково, а сам занялся перестановкой людей. Неприятель атаковал только лицевые стороны редута, и можно было безбоязненно снять стрелков с горжевых фасов, обращенных к тылу, и перевести вперед.
В этот момент сработала первая мина, за ней — еще несколько. Шведы замялись на секунду и прибавили шаг…
Отличные войска! Плохие бы отступили. Видимо, офицеры решили, что их обстреливают русские тяжелые гаубицы, и попытались выйти из-под огня, сблизившись с нами. Вместо этого наскочили на следующий ряд. Потом еще на один.
Все это время с вала продолжалась стрельба, несмотря на летающие по воздуху кровавые ошметки тел. Оторванная нога в ботфорте попала в голову солдату и сбила его вниз.
Наконец, шведы остановились в замешательстве. Прекрасная дистанция: ребенок не промахнется. Я снова взял управление на себя и устроил жуткое побоище. Остатки первой линии обратились в бегство и столкнулись со второй, спешащей на помощь. Строй смешался. Офицеры принялись его выправлять и тут же полегли под пулями. Полки отступили в беспорядке.
Пожалуй, передышку мы себе обеспечили. Пока солдаты перезаряжали опустевшие вкладыши, я подсчитал вражеские потери: не менее трети за одну атаку. Вторые батальоны, возможно, удастся привести в годность, но без серьезных подкреплений им надеяться не на что. Первый порыв атакующих обычно самый сильный, подобно первому выстрелу мушкета, заряженного не спеша перед боем. И вообще, безумная самонадеянность — штурмовать хорошо вооруженные редуты без артиллерии!
Бой гремел где-то сзади: пока мы дрались, туда ушла большая часть шведов. Кажется, соседнее укрепление, где сидел со вторым батальоном Андрей Викентьев, прокатившийся на моем горбу от подпоручика до майора, вовсе не подвергалось атаке, а дальше слышалась частая стрельба и ветер относил на нас пороховой дым. Через его рваные клубы видны были наши недавние противники. Откуда-то подошли к ним в помощь два свежих батальона и приготовились атаковать с горжи. Вот это уже серьезно: они лишат нас маневра, огонь будет вдвое слабее. Затрещали барабаны. Вражеские линии двинулись. Картечь пробивала в них бреши, но в считанные секунды ряды смыкались. На сей раз, чтобы хватило зарядов, я приказал подпустить атакующих на полсотни шагов ближе. Открыл огонь — и увидел с радостью и облегчением, что второй редут тоже окутался дымом. Викентьев хоть и не сделает лишнего шагу без приказа, такой случай для флангового обстрела не пропустил. Теперь за горжевые фасы можно не беспокоиться. С противоположной стороны далекарлийцы упорно продвигались по трупам своих товарищей, не считаясь с потерями. Достойный противник! Но подняться на вал без осадного снаряжения все равно непросто. Когда рванули уцелевшие от первой атаки мины — ясно стало, что дух шведов надломлен. Большинство откатилось назад, немногие добрались до гребня вала, чтобы оказаться застреленными в упор или заколотыми в рукопашной. К этому моменту тираторы отстрелялись, и бой вели фузилеры. У римлян такое называлось "дойти до триариев".
Всё. Эти шесть батальонов, чуть не треть королевской пехоты, больше не смогут атаковать. Они полностью разбиты и отступают к лесу. Моих убитых все еще можно пересчитать по пальцам, половина — от осколков собственных мин. Слишком близко заложил последние ряды, пудовые бомбы — это сила! А времени шестой час утра, весь день впереди. Что он принесет, неизвестно. Надо осторожно, по очереди, накормить людей, благо котлы с кашей мирно дымятся в середине укрепления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
