Читаем без скачивания Лайла (Исследование морали) - Роберт Персиг

Он просто смотрел на неё и ничего не говорил.

Да слышит ли он, что она говорит ему?

Затем он спросил: "А что вы опускали в телефон?"

Монетки, - пояснила Лайла. - А купюры пропали.

Он снова стал рассматривать её. Было видно, что он её не верит.

Чуть погодя он повторил: "Украли бумажник с купюрами?"

Да, - подтвердила она.

Он снова уставился на неё.

Затем выдавил: "Я здесь наёмный работник. Управляющего нет на месте".

Он повернулся и вышел на кухню.

По возвращении он сообщил её: "Велели вам оставить фамилию и адрес".

У меня нет адреса, - сообщила она. Он молча изучал её.

Так у вас нет адреса, - повторил он.

Именно это я и сказала, - она стала злиться.

И где же вы живёте?

На корабле.

Где же находится корабль? - поинтересовался он. Интересно, зачем это ему надо. Что он собирается предпринять?

На реке, - ответила она. - Неважно где. Сегодня вечером я уезжаю, а где он сейчас, не знаю.

Официант всё так же пристально смотрел на неё. Господи помилуй, ну и взгляд!

Ну тогда просто запишите название корабля, - предложил он .

Он проследил, как она расписалась на счете. Затем он глянул на неё враждебным взглядом и предложил: "Ну вот, как только попадёте на свой корабль, раздобудьте там денег и принесите сюда, хорошо? Ведь другим тоже надо жить, так ведь?"

Она взяла свою сумочку и рубашки с полу рядом с телефоном и, выходя на улицу, заметила, как он улыбается и кивает кому-то на кухне. По крайней мере, он оказался не таким уж плохим, как она подумала сначала. Ведь мог вызвать полицию или ещё кого-либо. Он наверное посчитал её помешанной.

Становилось холоднее. И улица в темноте выглядела угрюмо. Дверь ресторана закрылась за ней. Ведь можно было оставить рубашки в счет платы, подумала она. А теперь придётся таскать их. Но ведь он и не потребовал этого.

Она подумала было вернуться и отдать ему рубашки. : Да нет, всё уже кончено. Да и не возьмёт он их в любом случае:

Однако у него не было причин смотреть на неё таким противным взглядом, размышляла Лайла. Она застегнулась на все пуговицы. Ведь ему не платят за такое обращение.

А может капитану понравятся рубашки, когда он увидит их. Тогда он даст ей денег расплатиться в ресторане, они могли бы вернуться туда и поужинать, а после капитан не стал бы давать ему чаевых. Нет, лучше уж дать ему на чай очень много, чтобы он почувствовал себя неловко.

Теперь у неё нет денег на такси. В полицию обращаться тоже нельзя. А может стоит? Её уж там, вероятно, забыли. Теперь уже никто не помнит её. Нет, этого не хочется делать.

Все куда-то пропали. Куда же они запропастились? - подумала она. Что такое случилось, что все исчезли? Сначала ушёл капитан, затем Джейми. И Ричард, даже Ричард, и того нет. Она же ведь ничего ему не сделала. Происходит действительно нечто ужасное. Но никто не говорит ей, в чём дело. Они не хотят, чтобы она знала.

Она почувствовала, что у неё начинают слегка дрожать руки.

Она сунулась было в сумочку за таблетками и вспомнила, что они тоже пропали.

Ей стало страшно.

Впервые после больницы у неё не было с собой таблеток.

Она понятия не имеет, как далеко до яхты:Где-то здесь к реке, в этом направлении, подумалось ей. .. А может нет: Надо постараться не думать о плохом и тогда, возможно, перестанут трястись руки: Хорошо, если она идет в нужном направлении:

:Стало совсем темно.

19

На улице темно, подумал Федр. За большими раздвижными стеклянными дверями гостиничной комнаты в небе не видно ни зги. Весь свет в номере исходил от небольшой лампы, вокруг которой по-прежнему трепыхалась мошка.

Он глянул на часы. Гость запаздывал. Примерно на полчаса. Для голливудских знаменитостей - обычное дело. Чем они крупнее, тем больше опаздывают, а уж этот, Роберт Редфорд, - действительно очень крупный. Федр вспомнил шутку Джорджа Бернса о том, что ему приходилось бывать на голливудских приёмах, где люди настолько знамениты, что вообще не показываются.Но Редфорд собирался прийти, чтобы поговорить о правах на фильм, а это очень важное дело. И нет никаких причин думать, что он не придёт.

Когда Федр услышал стук в дверь, то он прозвучал как особый металлический звук всех огнезащитных гостиничных дверей, но на этот раз он как-то весь напрягся. Он встал, подошёл к двери и открыл её, и вот в коридоре стоит Редфорд с выжидательным ненавязчивым видом на своём знаменитом лице.

На вид он оказался меньше в сравнении с теми образами, которые играл в фильмах.

На знаменитой шевелюре была шапочка для гольфа, странные очки без оправы как-то отвлекали внимание от черт его лица, а поднятый воротник куртки делал его ещё более неприметным. В этот вечер он совсем не похож на Сандэнса Кида.

Заходите, - пригласил Федр, чувствуя настоящий прилив мандража. Вдруг настало реальное время. Это - настоящее время. Похоже на премьеру, занавес уже поднят, и всё теперь зависит от тебя.

Он чувствует, как заставляет себя улыбнуться. Он помогает Редфорду снять куртку, скованно, стараясь не выказать свою нервозность, пытается сделать все аккуратно, но вдруг ненароком поворачивает куртку сзади так, что у Кида застревает рука:.

Боже мой, он не может вынуть руку:. Федр отпускает, и Кид снимает куртку сам, отдаёт её ему с недоумением, затем вручает ему шапочку.

Вот так начало: Настоящая сцена по Чарли Чаплину. Редфорд проходит в гостиную, подходит к стеклянной двери и смотрит в сторону парка, очевидно пытаясь сориентироваться. Федр, последовав за ним, садится в одно из пышных, обтянутых шелком позолоченных викторианских кресел, которыми обставлена комната.

Извините, что опоздал, - сокрушается Редфорд. Отворачивается от двери, медленно подходит к кушетке напротив и усаживается.

Только час назад прилетел из Лос-Анджелеса, - продолжает он. - При полёте в эту сторону теряешь три часа. По ночам они называют этот рейс "Красноглазым". - Быстрый взгляд, чтобы схватить реакцию. - Хорошо назвали:

поспать не удаётся вовсе:

Это говорит Редфорд, и по мере того, как он это говорит, становится кем-то настоящим. Похоже на "Пурпурную розу Каира", когда одна из героинь сходит с экрана и становится одним из зрителей. Что он там говорит?

С каждым разом, как я возвращаюсь сюда, мне здесь нравится всё меньше и меньше, - произносит он. - Я ведь, знаете, вырос там: Помню, как это было: И сейчас даже противно от того, во что это всё превратилось: - Он продолжает наблюдать за реакцией Федра.

У меня прекрасные воспоминания о Калифорнии, - наконец отзывается Федр, улавливая нить.

Вы там жили?

По соседству, в Неваде, - откликнулся Федр.

От него ждут продолжения. И он рассказывает судорожно и отрывочно о Калифорнии и Неваде. Пустыни и сосны, крутые холмы и эвкалипты, скоростные магистрали и ощущение чего-то упущенного, чего-то незавершённого, которое у него постоянно сохранялось там. Это лишь для проведения времени, для установления взаимопонимания, и так как Редфорд внимательно слушает, Федр чувствует, что это его обычное отношение. Он только что пересёк всю страну, возможно разговаривал со многими людьми перед этим, и всё-таки сидит вот тут со своим знаменитым лицом и слушает так, как будто бы у него масса свободного времени, как будто ничего важнее на свете не произошло до тех пор, пока он не вошёл в эту комнату, и нечего важного не ждёт его по окончании этой встречи.

Разговор продолжается беспорядочно до тех пор, пока не находится общая точка общения: это Эрл Уоррен, бывший член Верховного Суда, который по словам Федра представляет собой такую личность, которая у немногих людей ассоциируется с калифорнийцем. Редфорд полностью с этим согласен, раскрывая личные нотки. "Он ведь, знаете, был у нас губернатором", пояснил Редфорд. - Да, - согласился Федр и добавил, что корни Уоррена в Миннесоте.

Вот как? - удивился Редфорд,- а я и не знал.

Редфорд рассказал, что всегда особо интересовался Миннесотой. Его фильм "Обыкновенные люди" сделан на материале Миннесоты, хотя фактически съемки проходили в северном Иллинойсе. Его однокашник в колледже - из Миннесоты, он потом ездил к нему в гости и сохранил об этом прекрасные воспоминания.

И где же он жил, -спрашивает Федр.

У озера Миннетонка, - отвечает Редфорд, - вам знакомы те места?

Конечно. В первой же главе моей книги говорится об Эксельсиоре, что у озера Миннетонка.

У Редфорда озабоченный вид, как будто бы он упустил нечто важное. "В той местности есть нечто: Не знаю, как и сказать:"

Некое "благородство", - подсказывает Федр.

Редфорд кивает, как если бы он попал в точку.

Есть ещё одно предместье Миннеаполиса под названием "Кенвуд", которое производит такое же впечатление. У людей там такое же "очарование" или "благородство" или что бы там ни было, как у Эрла Уоррена.

Редфорд очень сосредоточенно смотрит на него. На экране такой сосредоточенности он никогда не проявлял.