После этой серии Гарсиа стоял передо мной, тяжело дыша. Да, пульнуть десяток мощных ударов это вам не хухры-мухры. Для этого противник истратил тонны энергии, достаточной, чтобы запустить на орбиту ракету со спутником и со всем снаряжением в придачу.
Я тряхнул головой. Звон в ушах пропал. Ну, чего ты стоишь, противничек? Работай, двигайся, наступай. Мне нужна вся твоя энергия. Все твои силы.
Новый прямой левой. Снова в корпус. Я пробил в грудь, хотя целился в солнечное сплетение. Потом опять кросс в голову.
Гарсиа снова вспыхнул фейерверком ударов. Надо отдать ему должное. Этот парень совсем не жалел себя. Я опять гарцевал по рингу, уходя от него в сторону. Пару раз мне удавалось уйти за левую ногу противника, чтобы оказаться с внешней от него стороны. Я охотился на его печень.
Но нет, Гарсиа слишком хорош, чтобы его можно было поймать на этот трюк. Он тоже кружил по рингу и разворачивался напротив меня. Оказывался на том самом месте, где я только что был. Печень так и осталась под защитой его бронебойного корпуса.
Весь раунд он еще два раза осыпал меня длинной серией ударов. Если бы не маневренность, меня можно было похоронить прямо там, на ринге. Каждый из ударов впечатал бы меня в настил. Но каким-то чудом мне удалось уйти от них, хотя еще пару раз он задел меня в голову и в живот.
— Молодец, Витя, — шептал Худяков во время перерыва. — Он скоро сдохнет от разрыва сердца. Смотри, как дышит.
Грудь Гарсиа и вправду раздувалась, как у разъяренного быка. Воздух из ноздрей мог бы утянуть в море испанскую каравеллу. Да, все идет по плану. Мне просто надо не совать голову под его удар. Остальное приложится.
В третем раунде, Гарсиа опять взлетел на воздух каскадом ударов. Я отдохнул и довольно легко сумел уйти от них. Даже пару раз огрызнулся короткими хуками по корпусу соперника.
Мы остановились друг напротив друга. Гарсиа дышал так, что мог сдуть меня с ринга. Я ждал его очередной атаки, но потом случилось неожиданное.
Внезапно Гарсиа перестал громко дышать. Его грудь больше не вздымалась. Противник едва заметно улыбнулся.
Что это значит, гребаный ты ублюдок? Ты ломал передо мной комедию? А на самом деле ничуть не утомился!
Наверное, я был ошеломлен, потому что следующая атака противника прошла успешно. Никаких долгих серий. Три боковых удара. Сначала левой в голову, потом правой в корпус.
И завершающий хук в мою челюсть. Мне повезло, что я успел убрать голову и еще пытался блокировать предплечьем. Но все равно прилетело знатно.
Вот тогда-то я и свалился в невесомость.
* * *
Внезапно я все понял. Я валяюсь на ринге в нокдауне. И сейчас чертовски надежно могу остаться в нокауте.
Эй, только не это. Я обещал всем, что выиграю. Я должен сделать это. Егор Дмитриевич ждет от меня победы. Где-то там, далеко, но ждет. Маша ждет. Разве я могу их подвести?
— Вот, что я тебе скажу, — вспомнил я давние слова наставника. — Знаешь, как проверить, на что способен человек? Это поставить его в опасную ситуацию и посмотреть, отступит он или нет. Сможет ли идти до конца, несмотря ни на что?
Сейчас наступила как раз такая ситуация. Смогу ли я пойти до конца? Смогу ли узнать, на что способен на самом деле?
Время остановилось, а потом начало идти по миллиметру в час. Как в замедленной съемке.
Двигаться было невероятно трудно. Я и вправду не ощущал своих рук и ног. Я только видел их возле себя и каким-то непонятным самому себе образом смог подвинуть их к себе. Потом начал медленно переворачиваться.
Рефери все еще поднимал руку. Он только что отсчитал цифру «Six!». Голос его растянулся в воздухе протяжными эхообразными звуками.
Я переворачивался долго, мучительно долго. Целую вечность. Перевернувшись на живот, я поставил руки перед собой. Оперся. Поднялся, шатаясь, как одинокий куст под ураганом. Рефери остановил счет на цифре «Eight!» и спросил меня, как дела.
Как дела? Как мои гребаные дела? Разве ты не видишь, чувак, что Гарсиа едва не расколол мне череп, как кокос? И что я стою на ногах только на силе воли?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В голове крутилась только одна мысль: падать нельзя. Падать нельзя! Потом на ум пришли слова Егора Дмитриевича:
— Сдаются только квартиры, путаны и тупоголовые ублюдки. Надеюсь, ты никогда не попадешь ни в одну из этих категорий.
Каким-то чудом я удержался на ногах. Внезапно время перестало замедляться. Все вокруг завертелось с прежней скоростью. Я кивнул. Рефери еще продолжал меня расспрашивать, но я упрямо кивал. Тогда он сказал:
— Бокс, — и отошел в сторону. Готовый в любую секунду прервать бой и признать меня побежденным.
Гарсиа с готовностью направился ко мне. Он не торопился. Ударил прямой левой, подождал, пока я оклемаюсь. Я едва успел блокировать его удар, но затем вспомнил другие слова наставника:
— Никогда не сдавайся. Ты можешь проиграть, можешь потерпеть сокрушительное поражение. Ты можешь притвориться побежденным и убитым поражением. Но по-настоящему — не сдавайся никогда.
Действительно, почему нет? Я вспомнил вчерашнее решение. Даже если я проиграю, то смогу честно сказать, что сражался до конца.
Гарсиа бил меня одиночными джебами. Я отступал, одновременно приходя в себя. Тело, привыкшее к многодневным изнурительным тренировкам и спаррингам, постепенно приходило в себя после нокдауна. Я еще раз тряхнул головой и почувствовал, что готов драться дальше. Но снаружи я постарался сделать вид, будто я ходячая развалина.
— У человека всегда есть выбор, — как-то сказал мне Касдаманов. — Ты можешь продолжать сражаться или сдаться. Иногда ни хрена не получается, даже когда ты продолжаешь сражаться. Но сдаться в этом случае… Нет, никогда не надо сдаваться.
Противник приступил к боковым ударам. Тоже одиночными, словно забавляясь. Когда он наносил их, то приоткрывал туловище. Я вспомнил, что он хорошо реагирует на обманки. Ну что же, сейчас или никогда.
Я опустил руку слева. Гарсиа тут же попался на крючок и ударил туда боковым. Но нет, я успел переместиться в сторону. В свою очередь, нанес хук правой. В печень противника.
Ударил сильно, отчаянно, со всей дури, что у меня осталась. Все или ничего. Если сейчас ничего не получится, я, скорее всего, проиграю. Гарсиа рано или поздно выбьет из меня весь дух.
Но удар получился, что надо. Бывают такие счастливые удары. Когда удается дотянуться до звезд и зажать их в кулаке. Тогда они сходятся нужным образом и все получается просто идеально. Я пробил печень Гарсиа и впервые услышал, как он рыкнул от боли. Потом развернулся и пытался достать меня левой.
Я ушел и одновременно въехал ему боковым в живот. Удар снова получился спонтанным и оттого удачным, как все неожиданное и инстинктивное. Я въехал в солнечное сплетение. Теперь Гарсиа уже не рыкнул, а застонал и впервые опустил руки.
Тут уже я не стал теряться и ударил его в челюсть. Тоже хук. Мощный, сильный, с разворота, всей тяжестью тела. У меня ведь было время подготовиться.
Грохот от удара раздался, наверное, на весь Мадрид. Также, как и потрясение от падения Гарсиа. Как только ринг не треснул от его падения, ума не приложу. Но факт остался фактом. Противник упал и остался лежать с закрытыми глазами.
Рефери бросился было считать секунды, но быстро понял, что это бесполезно. Гонг забил, как сумасшедший. Зрители взревели, некоторые от досады, а некоторые от восторга. Победа, победа, победа!
Продолжение 4 том
Уважаемые читатели! Спасибо за то, что продолжали читать историю Вити Рубцова, переживали за него и помогали ему побеждать.
Продолжение истории о советском боксере — https://author.today/work/215417
Ставьте лайки и добавляйте отзывы, если понравилось, это очень мотивирует писать дальше!
