Гален свои короткие завитки превратил в неописуемые коричневые и изменил цвет глаз, чтобы они больше соответствовали новому цвету волос. Он чуть затемнил свою кожу, чтобы выглядеть хорошо загоревшим, еще он чуть утончил черты своего лица и некоторые части тела, чтобы выглядеть обычным. Сейчас вы видели перед собой улыбающегося симпатичного парня, которого можно встретить на берегу во время пробежки. Рис гламором вернул себе недостающий глаз, и сделал глаза глубокого синего цвета, но не слишком выделяющегося. Свои длинные до талии волосы он свернул под мягкую фетровую шляпу, оставил свой тренчкот в пляжном домике, одев только пиджак, что он предпочитал носить на работу, поверх джинсы и футболки. Джинсы были его, но футболку он явно у кого-то позаимствовал. Футболка соответствовала его плечам, но довольно много ткани пришлось убрать в стильные джинсы. Он надел ботинки и был готов.
Я, выходя из спальни, сделала свои волосы темно-рыжими, почти коричневыми. Я также подняла их во французский узел. Юбочный костюм глубокого шоколадного цвета был немного коротковат для работы, но я была достаточно невысокой, так что он отлично сидел на мне. Я позаимствовала кобуру и пистолет у Риса и разместила их на спине, так что я была вооружена. При этом у Риса остался еще пистолет, меч и кинжал. Еще я взяла свой складной нож, разместив его в кобуре под юбкой. Нож был не столько для защиты, сколько для ощущения, что холодное оружие касается моей плоти. Сталь и железо помогают против магии фейри, но лучше, когда они просто касаются твоей кожи. Большинство из фейри, даже сидхе, возможно, не смогли бы применить гламор, касаясь холодного железа. Моя же кровь частично человеческая, частично брауни помогали мне использовать магию независимо от того, сколько металла и техники окружило меня. Хотя по сравнению с городом нож был ничем. Здесь, рядом с океаном было легче, но посреди любого современного города многие фейри не могли использовать большую часть своей магии.
Эта мысль напомнила мне о Сладкой горечи и я задалась вопросом, нашла ли ее Люси? Я отложила мысль на потом и в последний раз посмотрелась в зеркало, проверяя, чтобы ни оружие, ни нож не были видны под костюмом. Юбка была легкой, но довольно свободной. У меня было много юбок довольно облегающих, чтобы нельзя было скрыть даже самое маленькое оружие.
Я вернулась в большую гостиную. Гален встретил меня, улыбаясь.
- Я забыл, что ты и свои глаза делаешь карими.
- Зеленые глаза слишком необычные. Люди запоминают их.
Он улыбнулся мне и подошел, чтобы взять меня за руки. Я позволила ему, уверенная в том, что он собирался сказать.
- Мы должны проверить гламор и посмотреть, заставляет ли касание любого из нас потерять нашу концентрацию.
Мы поцеловались, и это был хороший, глубокий поцелуй. Он отодвинулся, и я смотрела в темно-карие глаза на таком загорелом лице, которого никогда не будет у него от природы.
Я улыбнулась.
Рис встрял:
- Вы оба, мы все уже знаем, что наш гламор удержится. Аматеон и Адайр проверили. Пресса заглотила наживку с Дойлом и Холодом, значит мы можем отправляться делать свою работу. - Мы прошли за ним в двери, отпуская руки друг друга и выходя наружу. Я доверяла стражам, что основная масса репортеров ушла, но если бы мы вели себя как любовники, то никакой гламор не спасет от снимков, где мы обнимаемся, и далеко не всегда гламор срабатывает на фото. Мы не знаем, почему, но даже с мастерами гламора иногда фотографии могут показать правду, в отличие от невооруженного глаза, который может и не заметить.
Шолто возглавлял наш небольшой отряд.
- Все двери на месте.
- Значит ты просто делаешь проход, - сказал Гален.
- Да.
- Откуда ты знаешь, что за дверью никого нет, когда ты его делаешь.
- Я чувствую пустоту, - сказал он.
- Остроумно.
- Я не знала, что ты можешь творить проходы, - сказала я.
- Сила вернулась, когда нас короновали.
- Не говори Баринтусу, - сказал Гален.
- Не скажу. - Он был торжественным, когда говорил это. - Но я проверю въезд, и если репортеры знают, что ты только собираешься выезжать, то скажу об этом.
- Хорошо, - сказала я с улыбкой.
- Тогда я позвоню, если они знают. - Он ушел, его светлые волосы казались короткими, а золотые глаза были теперь такими же карими, как у Галена и меня. Шолто даже свое лицо сделал менее красивым, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.
Рис был водителем, так как мы ехали на его машине. Мы посадили Саред на переднее пассажирское место, а остальные устроились сзади. Когда Рис остановил машину на небольшой стоянке, мы увидели невдалеке мигалки полицейских машин. Прислонясь к патрульной машине, стоял один из близнецов Джулиан или Джордан. Только когда он повернулся и посмотрел на меня, я поняла по улыбке, что это был Джулиан, а не его брат-близнец. У обоих были коротко стриженные густые каштановые волосы, которые были короче по бокам и чуть длиннее на макушке, где были уложены гелем в иголочки. Но у Джордана не было такой небрежной, наплевательской улыбки. У него была приятная улыбка. Они оба были красивы. Оба были достаточно обеспечены, чтобы сначала открыть собственное детективное агентство, а затем купить и Детективное Агентство Грея. Они были ростом в шесть футов, загорелые и поджарые, но Джулиан был тоньше и ядовитее. Хотя странно, что этот дразнящий всех брат смог создать моногамные отношения и был счастлив уже больше пяти лет. Серьезный Джордан все еще искал свою женщину, в отличие от своего брата, который никогда не был дамским угодником. Если быть точной, то он никогда не был мужским угодником.
Он носил маленькие очки с желтыми линзами, которые подходили к его коричневой одежде. Он подошел ко мне, смеясь.
- Ты должна была позвонить, дорогая. Я бы подобрал другой костюм, чтобы мы не были так похожи.
Я улыбнулась и подставила щеку для поцелуя, который я получила и поцеловала в ответ. На его лице все еще блестела улыбка, которая не доходила до глаз, спрятанных за желтыми стеклами очков.
- Ты еще не был на месте преступления, ведь так? - Спросила я.
- Нет, - ответил оно, и его голос был таким же серьезным, как и его глаза, но для того, кто мог наблюдать за нами со стороны, его лицо могло показаться улыбающимся и приветливым. - Но Джордан был.
Теперь я поняла, почему его глаза были уже мрачными. Братья-близнецы, если хотели, могли показать друг другу то, на что они смотрели. Когда-то они не могли это контролировать, но пройдя специальные психические программы для одаренных детей, теперь могли делиться только тем, что сами выбирали. И что бы не показал брат Джулиана ему, это было так плохо, что его глаза были мрачными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
