Помимо Чубайса, особенно доставалось здесь Игорю Малашенко и руководимому им каналу НТВ. От этого канала требовали, чтобы он прекратил «травлю» Ельцина. В качестве примеров «травли» приводились репортажи о кроваво-бездарных побоищах в Чечне. Это, мол, «глумление над Россией, властью, нашими солдатами». Таким же «глумлением» считались и сюжеты о казнокрадстве в правительстве Завгаева. Дескать, в предвыборную пору об этом лучше бы помолчать. Каналу НТВ ставилось также в вину, что он «в упор расстреливает» белорусского батьку Лукашенко, тем самым бросая тень и на российского президента, подписавшего с ним договор о Сообществе двух государств. Неважно, что все нормальные люди смотрели и смотрят на этого батьку как на некое историческое недоразумение, как на «последнего диктатора Европы», ожидая лишь момента, когда ветер-сквозняк проснувшейся народной воли сдунет его в политическое небытие.
Обвинялся телеканал и в том, что он выпячивает антикоммунизм Ельцина — а ведь у коммунистов «30–40 миллионов сочувствующих».
Короче говоря, от НТВ требовали отказаться от объективности, независимости, критичности, сделаться пропагандистским рупором «ястребиной» части президентского окружения. Уступи он этим требованиям, это бы фактически означало конец его существования как независимого телеканала. Что, собственно, и произошло позднее, уже при Путине.
Наконец, еще один «грех» НТВ — чересчур лояльное отношение к премьеру. Так, в одном из интервью Черномырдин, дескать, был представлен как «гарант президента» на случай, если «не дай Бог, с ним что-то произойдет». Неспроста это! Здесь явно какой-то умысел, какой-то подвох. Хотя, казалось бы, функция премьера как президентского дублера и преемника достаточно четко прописана в Конституции. Коржаков и K° постоянно и с недоверием следили за председателем правительства, подозревая, что тот готовится самостоятельно включиться в избирательную кампанию.
На одном из заседаний Совета, посвященном пропаганде, Коржаков прямо процитировал «гадости», посвященные Ельцину. Предполагал, что президент его поддержит, возмутится. Но тот неожиданно занял сторону президента НТВ.
— Я полностью согласен с Малашенко, — сказал Ельцин. — Это раньше так было, что генсеков воспевали, нахваливали, а теперь нужна другая политика, нужно быть умнее.
Ельцин нередко бывал неожиданным.
Замена главного лозунга
Тем не менее кое-какие коржаковские идеи брались на вооружение. Либо же так получалось, что его предложения совпадали с предложениями других штабистов и получали одобрение. Например, в середине апреля главный — антикоммунистический — лозунг кампании был заменен другим, менее наступательным, более миролюбивым. Глашатаем этой замены выступил Сергей Филатов. «Не борьба против коммунистической оппозиции, а единство и согласие общества — вот основной стратегический девиз предвыборной кампании Бориса Ельцина», — заявил он 16 апреля в Ярославле. По его словам, главная задача президента — консолидация общества. Эту свою концепцию Ельцин противопоставил домогательствам коммунистической оппозиции, которая снова «навязывает обществу борьбу и образ врага». Сейчас общество настолько накалено, сказал Филатов, что необходимо отказаться от «монополии антикоммунистической пропаганды». «Мы — единый народ, хотя у всех свои взгляды и политические пристрастия». Соответственно, по мнению Филатова, на выборах не должно быть победителей, «не должно быть подавления инакомыслия». В общем — «Ребята, давайте жить дружно!».
Председатель Координационного комитета ОДОПП заявил, что эта миролюбивая концепция ельцинской избирательной кампании разработана различными специалистами — политологами, психологами, социологами — и «является документом, обязательным для всех».
Надо сказать, лично я — в ту пору обозреватель «Литературной газеты», — естественно, ни в малейшей мере не считал себя обязанным следовать этому «документу» и продолжал публиковать антикоммунистические статьи. При этом, однако, и я испытал на себе определенное давление — со стороны коллег, читателей, начальства: ну, что ты, дескать, зациклился на коммунистах, они уже лежат кверху лапками, не представляют никакой реальной опасности… Интересное кино: «кверху лапками». Да они вот-вот придут к власти и всех нас передавят и передушат! Единственная возможность открыть дорогу к победе Ельцина, полагал я (как, впрочем, и многие), — мобилизовать электорат, категорически не приемлющий коммунистов.
24 апреля состоялся III съезд движения НДР — одной из политических сил, поддерживающих кандидатство Ельцина. Он подтвердил смену лозунгов, хотя и в более мягкой форме: дескать, «антикоммунистические лозунги, используемые активистами НДР в пропагандистской работе, окончательно не сняты, но основными уже не являются». Причина все та же: «Ельцин выдвигается как кандидат, который может устроить максимально широкие слои общества, предотвратить в нем раскол».
На вопрос корреспондента ИМА-пресс, не ослабит ли отказ от антикоммунистической пропаганды позиции Ельцина, тот же Филатов, участвовавший в работе съезда, ответил: «Мы не отказываемся от такой пропаганды полностью, но сегодня для нас важнее убедить избирателей в необходимости продолжить курс реформ». Как будто одно противоречит другому.
Впрочем, не все в избирательном штабе Ельцина восприняли разговоры об отходе от «антикоммунистической линии» как руководство к действию. Анатолий Чубайс в недавнем моем с ним разговоре интерпретировал эту тогдашнюю «смену вех» по-своему.
— Проект по разоблачению коммунистов и коммунизма, — говорит он, — был, если можно так сказать, моим любимым проектом. Он всегда осуществлялся очень тщательно и мощно. Я считаю, что это было одним из самых удачных направлений кампании. Другое дело, что в рамках этого проекта Борису Николаевичу отводилась особая роль: он сам не должен был нападать, набрасываться на коммунистов, ему следовало держаться достаточно отстраненно от этого. Ельцин — президент. А если президент, то есть человек сильный, нападает на кого-то, это интерпретируется так: сильный нападает на слабого. Все симпатии разворачиваются в сторону этого слабого. Поэтому напрямую Ельцин, как правило, на коммунистов не нападал. Хотя и над схваткой не оставался. Его антикоммунистическая позиция тоже четко обозначалась.
Лично я — скажу еще раз — считал и считаю, что если у Ельцина на выборах 1996 года и был какой-то шанс победить, то вовсе не потому, что избиратели предпочтут его Зюганову, а только по той причине, что они с отвращением отвернутся от фигуры коммунистического лидера и от того кошмарного прошлого, которое стоит за этой фигурой.
IV. Накануне голосования
А не лучше ли выборы все же отменить?
Самое простое решение
В принципе, несмотря ни на что, выборы в том году вполне могли все-таки не состояться. Низкий рейтинг Ельцина, его плохое физическое состояние вроде бы подсказывали простой выход из положения — отменить их или, по крайней мере, перенести их года на два. Эта идея носилась в воздухе. Как уже говорилось, ее активно продвигала часть президентского окружения — та, что группировалась вокруг начальника Службы безопасности президента Коржакова. Политики демократического толка эту идею, естественно, отвергали. Так, Егор Гайдар уже в самом начале избирательной кампании, 22 января, заявил в интервью «Интерфаксу», что если кто и попытается отменить выборы, успех такой попытки «абсолютно исключен». «Это был бы предельно непопулярный шаг, — сказал Гайдар, — который толком никто бы не поддержал и который поставил бы власть в полную зависимость от силовых структур».
Как мы видели, Ельцин попытался реализовать эту идею 17–18 марта. Соответственно на эти и последующие дни пришелся наибольший всплеск разговоров о возможной отмене выборов. Одни просто считали, что наиболее вероятной реакцией Ельцина на денонсацию Думой Беловежских соглашений будет именно такой шаг, другие вполне достоверно знали, что президент реально готов пойти на это. Так, Сергей Филатов на пресс-конференции в Калуге 18 марта, отвечая на вопрос по поводу упомянутой денонсации, сказал, что она направлена на конфронтацию и на то, чтобы подтолкнуть Ельцина на тот или иной резкий шаг в отношении коммунистов, в частности — на изменение сроков проведения выборов.
На следующий день слово взяли сами коммунисты. Зюганов заявил журналистам: у него, мол, «есть основания полагать, что сегодня на заседании Совета Федерации будет поднят вопрос о продлении полномочий президента еще на два года и отмене в связи с этим выборов». «Власти, — сказал Зюганов, — стараются торпедировать президентские выборы, ухватившись за постановление Думы от 15 марта о денонсации Беловежских соглашений…»
