Часть IV
День за днем
Рутинная работа
Встреча Нового года, с такой помпой отмеченная накануне, наутро следующего дня была уже недосягаемо далеким моментом нашей жизни. И хотя дождливое утро первого января фактически было продолжением точно такого же дождливого дня года ушедшего, это был уже совершенно иной год.
В Афгане все советники без исключения жили одним днем, не строя никаких иллюзорных планов на будущее и стараясь не думать о том, что будет с ними завтра, послезавтра, через неделю, месяц, год.
День прошел, зачеркнуто еще одно число в дембельском календаре, и на том спасибо, что остались живы и невредимы.
Строить перспективные планы на любой войне – дело неблагодарное, а порой даже очень опасное занятие. В грезах и мечтаниях начинает постепенно расслабляться сжатая внутри каждого человека пружина, заставляющая его ежесекундно быть готовым к самому наихудшему в обыденной жизни. Теряется форма, притупляется бдительность, а это – ловушка, попадая в которую уже очень трудно выбраться. И чем мечтательней был человек, тем больше у него было шансов сгинуть на этой войне.
Но это все сумбурная лирика. Реалии жизни были куда прозаичней.
Вставать в первый день нового года пришлось рано утром, когда на улице еще стояла кромешная темень. А головка-то, того. Не совсем на своем месте находится. Да и неудивительно, ведь сколько ее, «родимой», по скончанию старого года употребили.
А-а, один хрен, чем дышать на высокое начальство: прошлогодним перегаром или новогодним свежаком. Дабы соблюсти требования нарождающейся в Союзе демократии, единогласно проголосовали «за».
За нее – похмельную норму, которая сейчас нам была так необходима. Закусывали следами вчерашней разгульной жизни, оставшимися в холодильнике. В запасе было еще минут двадцать, и на посошок мы решили испить еще и чайку горячего. Вряд ли в «зеленке» нам сегодня удастся получить такое удовольствие. Так что лучше уж заранее наполнить мочевые пузыри, чтобы было потом, чем метить «духовскую» территорию.
В восемь утра я, Михалыч и переводчик Юра вышли за КПП городка и стали ожидать царандоевский транспорт.
БТР, на котором уже восседали Мир Акай и еще несколько бойцов царандоя, подъехал вовремя, так что мокнуть под дождем нам особо не пришлось. Еще когда собирались отъезжать от городка, Мир Акай пригласил нас внутрь бронированной коробки. Мы сначала отказались от его предложения, но, после того как командующий с помощью пальцев правой руки и кадыка изобразил международный жест, дружно полезли в БТР.
Да-а! Видимо, здорово мы вчера «загрузили» Мир Акая, если он до утра так и не смог оклематься. Такой же болезненный, как и мы сами. Не сговариваясь, решили всей компашкой поправить подорванное здоровье. Не зря же командующий нам «маяк» подавал. При нем оказалась обычная алюминиевая фляжка, наполовину заполненная водкой. Ни кружек, ни стаканов у нас не было. Да и БТР оказался не укомплектованным. Поэтому пришлось пустить фляжку по кругу и пить прямо из горла. Хорошо хоть, Мир Акай догадался прихватить с собой полусухую кукурузную лепешку и пару банок тушенки. Было чем закусить эту теплую, противно пахнущую «Столичную» пакистанского розлива.
После выпитого спиртного находиться в духоте БТРа стало невозможно, и мы выбрались наружу. Так дальше и ехали всю дорогу, сидя на холодной и сырой броне.
Командующий оказался прав – «духи» действительно разрушили обваловку арыков, и хлынувшая из них вода в буквальном смысле слова превратила всю «зеленку» в непроходимое болото. Пыль, еще накануне лежавшая толстым слоем на всех дорогах, схватив влагу, превратилась в густое и липучее месиво.
Нашему БТРу эта грязь не была помехой, и мы уверенно продвигались вперед. Правда, скорость уже была не та. Участок дороги, проскакиваемый накануне за каких-то полчаса, на этот раз пришлось преодолевать почти два часа.
Но это было только начало.
За первым постом обороны дороги пошли еще хуже. Точнее сказать, это были уже не дороги, а реки разливанные. Буксуя всеми восьмью колесами, наш БТР медленно полз вперед, утюжа своим плоским днищем земляной вал, выпирающий по центру глубокой колеи. Выскочить из нее не было никакой возможности.
Как на грех, на нашем пути раскорячилось сразу несколько груженых «КАМАЗов». Быстро вращающиеся колеса машин только еще глубже погружали их в непролазную жижу. Афганцы, подъехавшие со второго поста на танке, попытались разрешить эту проблему. Зацепив впереди стоящий автомобиль стальным тросом, танк рванул с места. Буксирный трос, зацепленный за крюк на бампере грузовика, с мясом вырвал сам бампер. Слабоват оказался наш «татарский красавец» перед заграничной распутицей.
Афганцы собрались в кучу и стали шумно обсуждать, как поступить дальше. Кому-то из них пришла в голову идея – тащить машины задом, зацепив буксирный трос за фаркоп грузовика.
Попробовали, и все пошло как по маслу. Танк поочередно стал вытаскивать машины, буксируя их до более-менее сухой площадки на втором посту обороны.
На все это у него ушло больше часа, и только после того как дорога была полностью расчищена от образовавшегося затора, мы смогли двигаться вперед на своем БТРе.
До второго поста мы смогли добраться лишь к обеду.
Если ехать дальше, неизвестно, сколько это еще займет времени, поскольку за вторым постом грязища была еще круче. А нам нужно было успеть в один световой день проделать обратный путь до города. С такими дорогами не было никакой уверенности, что это удастся.
Мир Акай принял единственно верное решение. По рации он связался с командирами остальных постов и вызвал их всех к себе на джиласу.
Пока командиры съезжались на пост, мы успели немного перекусить в импровизированной столовой, нашедшей свое пристанище в каком-то полуразрушенном сарае, а может быть, кошаре. У этого строения полностью отсутствовала крыша, видимо, обвалившаяся или сгоревшая еще во время весенне-летних боев с «духами». Сообразительные сарбозы-повара приладили вместо нее несколько корявых жердин, поверх которых натянули кусок брезентового тента от «шишиги», подорвавшейся на «итальянке» неподалеку от этого поста.
На обед был вареный рис с бобовым соусом и чай. И на том спасибо. На свежем воздухе уплели все за милую душу.
А потом была джиласа, и командиры докладывали командующему о состоянии дел на своих постах и прилегающей к ним «зеленке». В один голос они жаловались на нехватку необходимых продуктов питания, теплых вещей и обычных дров для обогрева землянок и приготовления горячей пищи. Мир Акай записывал в свою рабочую тетрадь все, о чем ему говорили подчиненные, и обещал, что уже в ближайшие дни все их просьбы будут удовлетворены. На том джиласа и закончилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
