Экономя на агентах и металлодетекторах, чтобы произвести впечатление на Конгресс, Секретная служба в то же время впустую тратит деньги налогоплательщиков, заставляя агентов писать отчеты о тысячах арестов, которые в действительности были осуществлены местной полицией. То, что организация позволяла себе инструктировать агентов не обращать внимания на нарушения закона, позволяя нелегальным мигрантам работать в доме министра внутренней безопасности, завышать статистические показатели, приписывая себе аресты, произведенные другой силовой структурой, обязывать агентов заполнять сведения о пройденной ими подготовке и экзаменах самостоятельно и репетировать демонстрацию обучающих заданий, чтобы произвести впечатление на Конгресс и федеральных прокуроров Соединенных Штатов, — все это питает атмосферу нечестности и коррупции, которой нет места в организации, чья миссия — охрана правопорядка. Эта атмосфера обмана приходит в конфликт с внутренней честностью агентов Секретной службы.
Тот факт, что Секретная служба сокращает группы противодействия нападениям до двух человек и уступает требованиям штаба кандидатов и политиков располагать группу на далеком расстоянии от охраняемых лиц, указывает на то, что эта организация скорее готовится иметь дело с одиноким вооруженным безумцем, чем с полномасштабной террористической атакой. То, что в службе используются МР5, а не более мощные М4, которыми могут быть вооружены террористы, является еще одним доказательством этого. Секретная служба, в отличие от ФБР и военных структур, игнорирует необходимость регулярных тренировок и стрелковой переподготовки, подчеркивая полное пренебрежение к святости миссии Секретной службы. В некоторых случаях члены групп противодействия нападениям не стреляют из SR-16 более года.
«Почему показы в центре Роули для высокопоставленных персон, политиков и других людей должны быть отрепетированы? — спрашивает агент одной из главных групп охраны. — Это пришло в голову инструкторам и супервизорам, знающим, что без репетиции мы будем выглядеть как кучка идиотов, бегающих вокруг и не знающих, что делать?»
Как может что-то, столь шокирующее как досрочное прекращение проверок с помощью металлодетекторов, продолжаться столь долгое время без того, чтобы кто-то об этом не рассказал? Между ФБР и ЦРУ долгое время существовала так называемая «стена», не позволявшая сотрудникам этих организаций делиться друг с другом информацией, что ухудшало способность этих структур обнаруживать и предотвращать террористические атаки. Точно так же инвестиционные банки принимали заведомо не соответствующие стандартам ипотечные ценные бумаги, подрывая американскую экономику и требуя от министерства финансов расходов в сотни миллионов долларов, необходимых для их поддержки. Таким же образом, Государственная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку отметала обвинения в том, что Бернард Мейдофф запустил финансовую пирамиду.
«Если бы это была частная компания, она бы не выжила, — говорит агент. — Но раз это принадлежит правительству, никто не несет никакой ответственности».
Последствия убийства президента или кандидата в президенты непредсказуемы. Если бы Авраам Линкольн не был убит, Эндрю Джонсону, его преемнику, не удалось бы подорвать усилия Линкольна по объединению нации и предоставлению бóльших прав чернокожим во время Реконструкции Юга. Если бы Джон Кеннеди не был убит, Линдон Джонсон, вероятно, никогда не стал бы президентом. Если бы Роберт Кеннеди не был убит и выиграл президентские выборы, Ричард Никсон никогда не был бы избран.
Убийство политического деятеля угрожает демократии. Разумеется, руководство Секретной службы понимает важность своей миссии. В день пятьдесят восьмой годовщины со дня смерти Лесли Коффелта, Ник Тротта, глава Управления по обеспечению безопасности, написал письмо всем агентам. Именно Коффелт защищал президента Трумэна в Блер-хаусе. Умирая от полученного ранения, Коффелт поднялся на ноги и, опираясь о стену будки, выстрелил в голову Гризелио Торресолы, обезвредив этого человека, собиравшегося убить президента.
В своем письме Тротта написал: «Мы не должны потерпеть неудачу в нашей защитной миссии. Мы охраняем жизни тех, кого — как надеется наша страна — мы защитим любой ценой». Тротта добавил: «Мы здесь для того, чтобы убедиться, что у вас есть все необходимое, чтобы делать то, что вы должны делать».
Написанное накануне выборов 2008 года, письмо заканчивалось такими словами: «В эти последние несколько дней, оставшиеся до выборов президента, как и участники избирательных кампаний, вы постоянно находитесь в поездках, и вы должны оставаться всегда настороже, очень внимательными к деталям. Мы делаем эту работу в качестве безымянных агентов, безымянных сотрудников. Мы продолжаем делать это без фанфар и громких похвал».
Тротта хорошо обрисовал рамки миссии Секретной службы, но его слова отдают фальшью. Руководство Секретной службы закрывает глаза на то, как его собственные ошибки подрывают исполнение этой миссии и безопасность тех, кого эта служба защищает.
Ни главный инспектор Министерства внутренней безопасности, ни Конгресс не проникли за внешний лоск организации, чтобы узнать о недостатках в ее работе. И до тех пор, пока президенты продолжают выбирать директоров, возглавляющих организацию, из самой Секретной службы, практика отрицания существующих проблем останется неизменной.
«У нас нет столько людей и оборудования, чтобы выполнять работу по обеспечению безопасности так, как они рассказывают, — говорит агент с большим опытом работы. — И то, что мы вплоть до этого момента не столкнулись с каким-либо инцидентом из-за этого, просто удивительно, это чудо».
Большинство американцев даже не догадывается, что стоит за защитой президента, семьи президента, вице-президента и кандидатов в президенты. Они, возможно, видят агентов на каком-либо мероприятии или в торговом центре у входа в магазин — одетых в костюмы, с наушником в ухе и спиральным проводом, проходящим вокруг уха и исчезающим где-то под воротничком рубашки. И тогда они вспоминают, что читали утром в газете, что в город приехал президент или кандидат в президенты, и понимают кто перед ними.
Если агенты кажутся слегка невнимательными к уличной суматохе, выглядят отстраненными от течения жизни, то это потому, что они настроены на несколько другое измерение, измерение повышенной осознанности. Они замечают что-то необычное в обыкновенном прохожем — мужчина в странной шляпе, нервно заглядывающий в магазин: в нем есть что-то странное — на его лбу в прохладный день выступили капли пота.
Если все хорошо, агенты могут повторить слова поэта Джона Мильтона: «Те, кто только стоят и ждут, тоже несут свою службу».
Но большинство дней не такие. Чаще всего рабочие будни несут с собой риск, нагрузку и тщательное планирование, которым так вредит опасная практика Секретной службы, экономящей средства. Агенты, озабоченные тем, что Секретная служба находится на волоске от возможного несчастья, говорят, что только директор, назначенный со стороны, может провести в жизнь значимые изменения, которые необходимо внести в процесс управления и культуру организации.
Если все останется без изменений, убийство Барака Обамы или будущего президента становится вполне вероятным. Если это случится, будет назначена новая Комиссия Уоррена, чтобы расследовать трагедию. Она обнаружит, что Секретная служба была шокирующе халатна в исполнении своего долга перед американским народом и перед своим собственным элитным корпусом храбрых и преданных своему делу агентов.
Эпилог
Совершив убийство президента Линкольна, Джон Уилкес Бут оставался на свободе еще двенадцать дней. 26 апреля 1865 года федеральные силы настигли его, и он был убит в перестрелке. Четверо из участников этого заговора, включая одну женщину, предстали перед судом и были повешены.
Шарль Гито, смертельно ранивший только что избранного президента Джеймса Гарфилда 2 июля 1881 года, был повешен 30 июня 1882 года.
Леон Чолгош, рабочий с фабрики, стрелявший в президента Уильяма Маккинли 6 сентября 1901 года, был казнен на электрическом стуле. «Я убил президента, потому что он был врагом хороших людей — трудящихся людей, — заявил он перед смертью. — Я не сожалею о своем преступлении».
Оскар Кольясо, оставшийся в живых пуэрториканский националист, пытавшийся убить президента Трумэна, был осужден за преступление первой степени тяжести в марте 1951 года. Он был приговорен к смерти. За несколько недель до приведения приговора в исполнение в 1952 году Трумэн изменил ему меру наказания на пожизненное заключение. Трумэн сказал, что он не хочет делать его невинной жертвой в глазах пуэрториканских националистов. В 1979 году президент Картер помиловал Колаццо, который вернулся в Пуэрто-Рико и был встречен как герой. Он умер в 1994 году.
