Читаем без скачивания Маленькие дети - Том Перротта

Для беглых любовников, разумеется, этот период адаптации станет и медовым месяцем — преждевременным, с одной стороны, и запоздавшим, с другой, — и праздником единения, а также возможностью в полной мере насладиться плодами своей решительности. Как минимум три дня у них не будет других занятий, кроме еды, сна и любви, при полной свободе от утомительной заботы о детях и бесконечных домашних обязанностей. Эта перспектива казалась такой невероятно прекрасной, что Сара с трудом в нее верила.

Сначала Тодд предложил совершить побег в понедельник, но от этого пришлось отказаться. В понедельник вечером Ричард должен был вернуться из трехдневной командировки в Калифорнию и мог оказаться дома в лучшем случае в полночь. Зато после понедельника никаких помех не предвиделось: у мужа начинался двухнедельный отпуск, а значит, он сможет побыть с Люси столько, сколько Саре понадобится. Поэтому отъезд пришлось отложить на вторник, хотя им обоим и не терпелось как можно скорее покончить с тяжелой частью плана.

Сара провела мучительные выходные наедине с Люси, едва слыша ее бесконечные вопросы (Какой у тебя любимый цвет? А почему изюм называют изюмом?) и экстравагантные требования (Подержи меня вниз головой. А теперь урони на диван). Тем не менее, не видя иного выхода, она послушно отвечала на все вопросы (Голубой и Я не знаю, просто так назвали), а потом хватала Люси за лодыжки, несла в гостиную и там роняла на диван, и повторяла все пять раз подряд без перерыва, и в это время думала только о том, что через два дня она окажется в отеле на берегу моря с мужчиной, которого любит, и станет тогда совсем другим человеком, и будет наконец счастлива.

Невыносимо тяжело было вот так ждать чего-то важного и не иметь возможности что-нибудь делать или с кем-нибудь обсудить все это. Сару одолевали сомнения и беспокойство (он передумает, он никогда ее не бросит!), и ей мучительно хотелось еще раз поговорить с Тоддом, получить подтверждение неизменности его намерений, но он заставил ее пообещать, что она не станет звонить или посылать электронные письма, если в этом не будет крайней необходимости. У него имелись основания подозревать, что вся его корреспонденция отслеживается (к тому же с женой у него был общий электронный адрес). Сара не видела и не слышала его до самого понедельника, когда у бассейна они на расстоянии пятидесяти метров решились только едва обменяться взглядами. Теща сидела рядом с Тоддом, но в тот момент ее отвлекла какая-то проблема с босоножкой.

«Все в силе?» — одними глазами спросила Сара.

«Разумеется», — уверенно кивнул Тодд, но при этом как-то робко улыбнулся. Конечно, он напуган, а как же может быть иначе? Сара тоже боялась. Но все-таки один только взгляд на него привел ее нервы в порядок, и ей наконец перестало казаться, что она вот-вот взорвется и разлетится на миллион маленьких кусочков. Впервые за несколько дней она вспомнила, как надо правильно дышать.

— Я люблю тебя, — прошептала она, но, наверное, Тодд не смог прочитать у нее по губам. Он беспомощно прищурился, будто школьник, который еще не понимает, что ему нужны очки, для того чтобы разглядеть доску. — Ничего, — махнула рукой она. — Увидимся завтра.

Ричард поехал в Сан-Диего не в командировку, как сказал Саре, а на «Праздник на пляже 2001» — ежегодное летнее сборище членов фан-клуба Похотливой Кэй. Это решение далось ему нелегко. Как и в случае с трусиками, он несколько недель боролся с соблазном, говорил себе, что нелепо даже думать об этом, что взрослые люди не вступают в фан-клубы, а если и вступают, то не лгут при этом своим женам и не делают заначку в две тысячи долларов для того, чтобы посетить вечеринку на другом конце страны. А если по дороге туда его самолет попадет в аварию? Что люди прочитают в газетах через несколько дней? «Ричард Пирс погиб на сорок седьмом году жизни при аварии самолета, разбившегося в пустыне Невады. Пирс, ведущий брэн-менеджер компании „Нэймчек Инк“, направлялся на ежегодную встречу членов фан-клуба Похотливой Кэй, виртуального сообщества извращенцев, в которое он незадолго до этого вступил. У покойного остались жена и трехлетняя дочь, а также две взрослые дочери от первого брака».

Но вскоре Ричард понял, что пугать себя или придумывать разумные доводы одинаково бесполезно. Чем меньше времени оставалось до выходных, тем яснее ему становилось, что ничто не удержит его от совершения этого паломничества — ни неприятная необходимость лгать жене, ни серьезные расходы, ни возможность позорного разоблачения. Вероятно, отчасти Ричардом управляла ревность. Ему казалась невыносимой мысль о том, что другие мужчины, смелее и честнее его, станут развлекаться с Кэй, пока он будет сидеть дома и вариться в соку собственной трусости, маскирующейся под добродетель. Имелся и еще один мотив: отчаянная надежда на то, что столь экстремальная мера, очевидно, будет способствовать исцелению. Что именно так он сможет избавиться от своего затянувшегося помешательства на Похотливой Кэй. Что один только вид живой женщины из плоти и крови поможет ему забыть о ее виртуальном двойнике.

Попытаться, во всяком случае, стоило. В конце концов, вся эта затея с пикником на пляже в компании десятка малознакомых товарищей-извращенцев ничем не хуже, а в каком-то смысле даже нормальнее недавно появившейся у него отвратительной привычки по нескольку раз за рабочий день забегать в туалет и там, закрывшись в кабинке, жадно нюхать пару женских трусиков, запах из которых выветрился уже настолько, что Ричард не был уверен, чувствует ли он что-нибудь, кроме испарений собственного больного воображения.

В аэропорту его встречал показавшийся знакомым седой мужчина с большим животом и цветущим, странно моложавым лицом. В руках он держал плакатик, на котором нетвердой рукой было нацарапано «Праздник на пляже 2001!». Заметив, что Ричард уже несколько раз прошел мимо, человек с плакатом шагнул к нему.

— Вы приехали к П. К.? — осведомился он заговорщицким шепотом.

Ричард осторожно оглянулся на других пассажиров и водителей, толкущихся неподалеку. Никто, кажется, не обращал на них внимания. Он осторожно кивнул. Румяный мужчина протянул ему мясистую, слегка влажную руку:

— Уолтер Янг. Я президент фан-клуба.

— Ричард Пирс. Ужасно любезно с вашей стороны проделать такой путь, чтобы встретить меня.

— Да здесь не так уж далеко. — Уолтер скомкал плакатик и сунул его в карман. — А мне отлично известно, как неприятно приезжать в незнакомый город ночью, когда никто тебя не встречает. Я сам много лет провел в Дороге — торговые выставки, конференции, совещания и прочее дерьмо. Слава богу, сейчас на пенсии. Езжу куда захочу и когда захочу.

— Завидую, — вздохнул Ричард. — А мне еще пять лет потеть на этих галерах.

— Наверное, уже считаете дни?

— Давно считаю.

Пока они дожидались багажа, Уолтер уговорил Ричарда не брать напрокат машину Он сообщил, что клуб берет на себя доставку всех гостей из отеля на пляж и обратно.

— Так гораздо удобнее, — объяснил он, забирая из рук Ричарда чемодан.

— Право, не стоит, — смутился тот. — Я и сам донесу.

— Не проблема. — Уолтер поставил чемодан на колесики и покатил к выходу. — Уверен, что вы устали после перелета.

— Спасибо, — пробормотал Ричард, едва поспевая за ним.

— Да, так я начал говорить, что мы стали заказывать автобус только с прошлого года. Карле надоели вечные недоразумения. Люди теряли дорогу, блуждали где-то, а потом опаздывали и приезжали в паршивом настроении. Кому это надо? А плюс к этому теперь спокойно можно выпить пивка и не волноваться о том, как добраться обратно.

Эта новость порадовала Ричарда. Он давно уже вышел из того возраста, когда поездки на машине по незнакомому городу кажутся увлекательным приключением.

— Отличная идея, — одобрил он, выходя вслед за президентом в душистую теплоту ночи. — Я вижу, вы тут обо всем позаботились.

— Это все Карла. Любит, чтобы все было организовано по первому классу. Такой уж она человек.

— Знаете, я, наверное, немного не в курсе. Кто такая Карла?

Уолтер оглянулся на Ричарда, очевидно решив, что тот его разыгрывает.

— Кэй, — объяснил он. — На самом деле ее зовут Карла. Похотливая Кэй — это что-то вроде сценического псевдонима. Только для сайта, понимаете?

— Очень странно, — заметил Ричард. — По-моему, имя Карла ей совсем не подходит.

Уолтер поставил чемодан в багажник.

— Ну, так уж ее назвала мама.

— Не знаю… Мне кажется, это как-то неправильно.

— Привыкнете, — успокоил его Уолтер.

До отеля они добирались минут пятнадцать, и всю дорогу президент говорил о последних событиях в клубе. Часть из них была уже известна Ричарду по фотографиям на сайте. Они уже подъехали к стоянке «Холидэй-инн», когда Ричард вдруг вспомнил, почему лицо президента показалось ему таким знакомым: на одной из многочисленных фотографий, посвященных «встречам в бассейне», абсолютно голый Уолтер сидел на краешке этого бассейна, держа в одной руке бутылку пива, а другую положив на плечо такого же голого пожилого мужчины с глубокими морщинами и печальным седым газончиком на груди. Они о чем-то оживленно беседовали, по всей видимости не обращая никакого внимания на то, что в паре метров от них Кэй занималась сексом с каким-то лысым здоровяком.