Кончает автор этот рассказ (а это он о себе) и говорит: «Всю жизнь у меня перед глазами тот пряник».
Я прочла и думаю: Господи, мне бы десятую часть мудрости этой женщины! Мы же так не поступаем. Не понимаем простого: натворил он там чего-то, вроде бы и наказать надо, и пожалеть. Рецептов нету. Но ты посмотри на него: может, ему уже стыдно, обидно, больно? Он уже испытывает стыд, так не добивай же ты его, а помоги ему от этого подняться! А мы ему еще и добавляем. И получается не стыд уже – обозление.
Поэтому я и говорю, что бабушка должна чувствовать ребенка даже больше, чем мать. Она должна набраться за свою жизнь вот этого понимания.
Зачем расти при бабушке? или Интуиция гораздо лучше, чем этот наш хваленый интеллект
Лихо я как-то написала: «Теперь я учусь быть бабушкой». Было это больше двадцати лет назад. Что в результате? Чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что я не только не учусь – я не могу научиться. Я очень хочу, пытаюсь, из кожи вон лезу. Но оказалось, что это намного труднее, чем даже быть матерью. А ведь материнство – высшее, что может быть у женщины, это ее миссия. Только сейчас я это постигаю.
А что ж с бабушкой? Сплошные провалы! Мой опыт материнства надо начинать сначала, теперь уже чтобы бабушкой быть.
В моей жизни не было такого опыта, чтобы жить вместе с бабушкой. Если ребенок рядом с бабушкой живет, он вместе с ней что-то делает и волей-неволей от нее многому учится. Сейчас расти при бабушке – редкость даже в деревнях. Я сама выросла без бабушки, но вязать и всякое такое научилась сама – жизнь заставила… Однажды пригласили нас на очередную встречу, круглый стол, где собралось общество бабушек, пожилых женщин. А на стене противоположной – изделия этих бабушек: вязания, шитье, столько всего! Я всю жизнь только мечтала этим заняться. Но мне, когда я молодой была, пару раз замечание сделали, что не так я шью да стираю. С тех пор я, как человек самолюбивый, закрылась, стыдно мне было признаться, что не умею. И делала все сама. Стала детей учить – да все не так. И я постигла простую истину: что я не умею учить…
Я много размышляла: когда же учиться этому? Когда внуки появились? Поздновато. Когда матерью стала? У матери своих забот хватает, и тоже поздновато. А когда же учиться быть бабушкой? Выходит, с самого начала жизни!
Потому что суть бабушки – понимать людей. Это даже не столько относится к дедушке, сколько к ней. С младенчества понимать людей. Чувствовать.
Интуиция, или чутье, которое позволяет людям и спасаться от многого, и понимать многое, – гораздо лучше, чем этот наш хваленый интеллект. Я все больше в этом убеждаюсь. Не только умственное развитие нужно. Много мы с Борисом Павловичем спорили по этому поводу. Чувствовала я, что сильно мы запустили искусство и то, что оно дает, – эмоциональное развитие. Это же тоже язык познания других людей.
Вот признайтесь честно, когда «Евгения Онегина» читали? Я по-настоящему начала читать Пушкина уже после того, как я его преподавала, – только когда мне семьдесят исполнилось. Наслаждаюсь сейчас буквально каждой строчкой.
Почему писатели названы классиками? А потому, что они остаются «учебниками жизни». Учат нас понимать друг друга. Попробуй залезь человеку в душу, даже живя целую жизнь с ним рядом. Задача классиков – не заменить жизнь. Они показывают жизнь не просто такой, какая она есть, а какой она может быть. Бывало: иногда не могу мужу чего-то объяснить, а тут вдруг прочту и ему подсовываю – в надежде, что он прочтет и меня поймет…
Посмотрите, читают ли сейчас классиков? Сначала их убивает школа, интерес к ним, понимание их. Конечно, начинать с плохих книг нельзя. Но и так нельзя тоже. Ребенку надо дать первоклассную литературу, но для ребенка созданную. С прекрасными иллюстрациями, хорошим языком. И читать особенно. Большинство книг надо, чтобы взрослые читали детям, а дети – слушали. Чтобы у них была возможность чувствовать, сопереживать. Это им на всю жизнь пригодится.
А еще в школе стихотворения надо учить наизусть. Для этого ли стихотворения пишутся?
Помню, когда я преподавала в школе, в десятом классе, «спустили» нам тему сочинения: «За что я люблю Маяковского». Сама тема меня насторожила. Вдруг одна девочка говорит: «Лена Алексеевна, а если я не люблю?» Это была деревенская школа. Я говорю: «Ну так в чем дело? Не нравится – так и напиши: не люблю. Только ты напиши почему». Ребята так и обомлели. Тогда я начала задумываться: чему ж мы учим? На уроке в пятом классе детям нужно было выучить стихотворение и каждому ответить. Тридцать раз одно и то же: «Люблю грозу в начале мая…» Любимое мною стихотворение. Я настолько возненавидела такой способ обучения! Или эти вопросы после какой-нибудь истории, которая тронула детей до слез: «почему» да «сколько». Они же убивают живое чувство! Было в моей педагогической практике несколько до того ошеломивших меня моментов, что после этого я из школы ушла. Я пыталась и своим-то ребятам сказать – не нравится, так и скажи: «Не нравится мне». Пусть будет «два». Честно.
К возрасту бабушки то, что дано природой (или Богом, если хотите), – сердце – ни в коем случае не должно быть забито жизнью. Ни наукой, ни силой, ни страхом. Слушай сердце, учись этому с младенчества! Я, к сожалению, поздно поняла это.
Бабушкины возможности и бабушкины обязанности, или Кто, кроме бабушки, не будет торопиться?
Для меня теперь больная тема – образование бабушкиного круга возможностей, даже обязанностей.
Ну кто, кроме бабушки, не будет торопиться? В искусстве-то спешка вредна. Тончайшее чувство, передаваемое от одного человека к другому, через музыку ли, через живопись, требует и отношения определенного. И любое изделие, сделанное мастером, – оно индивидуально. К штампованным вещам, которых сейчас гибель, даже красивым, сердце не лежит. Все то же сердце… Видели бы вы, как делают матрешек на фабрике. Сидит вереница раскрасчиков, и каждый ставит свой штрих. А потом это дается детям, этакий стандарт. И много такого в нашем обиходе. А что умеют сегодня руки женские?
Так вот: бабушка должна учить чувствовать. Понимать и чувствовать других людей. Щадить их, жалеть их. Не ругать на каждом перекрестке, «такой-сякой». Милосердие – вот корона бабушки. Любого приветить, даже нищего, даже грязного – человека… Бомжи несчастные валяются… Да кто знает, что это за человек, кто был он? Чьи-то сыновья, дочери, а может, матери и отцы чьи-то.
И задача, особенно молодых, растущих, – оберегать стариков. Мы нуждаемся в ласке и заботе еще больше, чем дети маленькие. Может, и не больше – а по-другому.
Связь времен какая: тысячи лет прошли, а мы все еще люди, хотя уже на грани. Из-за того, что мы не учимся быть бабушками и дедушками с самого начала, прервана эта связь. Несколько поколений уже так выросли. Так откуда бабкам-то взяться? Ну и нет их сейчас, настоящих бабушек, к которым можно вот так подойти и силенок набраться для трудного школьного пути… Наоборот: «Давай, садись уроки делай!» А важно-то добиться не сделанных уроков, а того высочайшего доверия – я бы сказала, высочайшего положения и в обществе, и в семье, – чтобы тебе доверили то, что и подруге, и другу не доверишь.
Что мы передадим детям, и как это сделать-то? Мы его к пианино, а ему лишь бы откручивать у велосипеда колесо. Другое ему нужно.
Мы, родители, часто ведь ошибаемся. Ребенок не слушается – ну и правильно делает, что не слушается! Значит, не умеешь его убедить, или несправедлив с ним. Ну и признайся: сынок, я погорячился. А дети всё чувствуют, они такое нам могут прощать…
Многие ли родители поймут это? И понимания недостаточно, тут сердцем надо чувствовать. Не требованиями, а своим примером, своим отношением к делу мы их научим.
Мне во многом помогло количество детей, и собственных, и внуков. Но сегодня быть бабушкой, я вам доложу, столь сложно! Ведь сам процесс общей жизни – он же очень болезненный получается. Я часто выступаю в собственном семействе не как объединитель, а прямо наоборот. Влезаю и сама себя ругаю потом, а дело уже сделано. Тут тактичность должна быть. Знать, когда время сказать, а когда удалиться от ссоры, не встревать.
В деревнях-то тоже разные бабки были. И дедушек, так же, как и отцов, не хватает в семьях. Если б все было, как я расписала, так процветали бы деревни…
Когда же учиться быть бабушкой? или Не просто из рук в руки, а из души в душу
Трудно так сказать, чтобы коротко-то. Одно только скажу: что бабушкой учиться быть мне поздно. Я опоздала быть бабушкой.
Учиться надо с младенчества, чтоб была рядом бабушка, перенимать у нее всё – не просто из рук в руки, а из души в душу. То есть передавать свой опыт начинающему жить человеку ты имеешь право тогда, когда прошла школу жизни. Причем не какой угодно, а школу жизни, завещанной нам предками.
