была Полуденница, — сказал я и усмехнулся. — Она сестра Повелителя Червей, приходила ко мне во сне, — Я сунул руку в карман, нащупал хрупкие стебельки васильков и показал Анастасии. — Странно, что ты тоже это почувствовала.
— Ой… — она вздрогнула, потом бесстрашно протянула руку и коснулась кончиком пальцев синего лепестка. — Это все так странно. Когда я была маленькой, было какое–то множество непонятных запретов. Потом мы подросли, и все это стало казаться ерундой, которую специально для детей придумали, чтобы они сами себе не навредили. А сейчас вот оказывается, что васильки… Полуденница… Нет, я помню про Повелителя Червей, ты же рассказывал, как сюда попал… Но…
— И тебя это тревожит? — спросил я. — Что они оказались настоящими, а вовсе не детскими сказочками?
— Я пока сама не понимаю, верю я в них до конца или нет, — Анастасия поерзала на стуле, устраиваясь поудобнее. — Ой, нет. Если они настоящие, им, наверное, все равно, верю я в них или нет!
Хлопнула входная дверь. В прихожей раздались тяжелые шаги Вилима и шуршание бумаги. Мы замолчали, ожидая, когда он войдет в столовую. Но он хлопнул дверью в ванну. Зашумела вода.
— А куда уходил Вилим? — я недоуменно посмотрел на Анастасию.
— Сейчас увидишь, — глаза ее заблестели, губы расплылись в загадочной улыбке. Я нахмурился и посмотрел на дверь в столовую.
— Ладно, пес с ними, с суевериями, богами и прочими высокоумными магическими штуками! — Анастасия вскочила со стула. — Я подумала, что будет нелогично, если убегать Вяземскому будешь помогать ты. Он же на тебя напал, зачем тебе снова его спасать? Он и в лицо тебя знает. А меня он никогда не видел, и я даже в дом этот забраться могу, что никто не заметит…
— Насчет не заметит, я бы не обольщался, — сказал я, неотрывно глядя на дверь. Да где, наконец уже Вилим? Что еще за секреты? — Если Вяземский начнет применять магию, то эта твоя пелена может слететь совершенно неожиданно.
— Но все равно же мое предложение звучит логично, правда? — Анастасия уперла взгляд в мое лицо.
— Пожалуй, — вынужденно согласился я. Но почувствовал, что мне совершенно не хочется отпускать ее в ночную заварушку с неясным количеством участников. Она все верно сказала, конечно. Я бы даже и сам должен был именно такой план и предложить. Но… Но почему–то старался об этом не думать. Как будто заранее переживал о том, что она будет подвергать себя опасности.
Раздались шаги Вилима. Немного незнакомые шаги, будто он сменил обувь на другую, с металлическими набойками.
Цок, цок, цок. Шаги раздавались все ближе и ближе. Я даже затаил дыхание.
Дверь медленно распахнулась. Темно–красный бархатный камзол, отороченный черным кружевом и золотой канителью. Белопенное жабо и выбивающиеся из–под широких манжет камзола рукава рубашки. Два ряда золотых пуговиц. Булавка с кровавым камнем, закалывающая кружева на вороте. Тупоносые черные туфли с блестящими пряжками. Спадающие на плечи кудри длинного пышного парика, скрывающего его собственную растрепанную шевелюру. И в довершение образа — три тяжелых перстня–печатки. Одна на правой руке и две на левой.
В обрамлении полукруглой двери в столовую Вилим выглядел сошедшим с гравюры двухсотлетней давности.
Похожий, как брат–близнец.
Настолько похожий, что становилось не по себе.
Перед нами стоял Яков Брюс.
— Ой, мамочки! — взвизгнула Анастасия и зажала рот обеими руками. — Этого просто не может быть!
— Разве это не я должен был удивляться? — я хмыкнул. — Согласен, образ просто идеальный. Но ведь ради этого все и затевалось!
— Да нет же! — девушка сделала рукой жест, будто отгоняя назойливое насекомое. — Просто я только сейчас поняла, что это Вилим нарисован там, в усадьбе.
— Если там человек с таком же наряде, то это ничего не значит, — Вилим постучал по полу носком туфли. — Я никогда бы не надел такое по доброй воле. И под париком ужасно чешется голова.
— Я так просто не объясняю, — Анастасия дернула плечом. — Но мы же сейчас собираемся в усадьбу, верно? Это надо просто показать…
Глава 23. Кое–что о неприятных встречах
Я ожидал, что Анастасия поведет нас в один из парадных залов, кажется, кое–где на стенах я видел картины. Но нет. Когда мы забрались по разлапистому клену в поместье, она повлекла нас в останки земляного кегельбана на первом этаже.
— Вон на той стене! — сказала девушка, указывая на самый темный угол. — Только надо побольше света.
Вилим, уже переодевшийся в свой привычный вид, подкрутил свою алхимическую лампу, и саламандра засветилась ярче.
Это была не картина и не гравюра. Это был просто набросок. Чуть ли не углем на стене. Нарисован явно после того, как усадьбу покинули Демидовы. В центре — овал на двух закорючках, изображающих ножки. С одной стороны — человек в камзоле, пышном кудрявом парике и туфлях с пряжками. С другой — растрепанный, в рабочем халате и фартуке, но лица одинаковые. Впрочем, прорисованы они особенно не были, неизвестный художник был несомненно талантлив, но передать черты лица не старался. Это мог быть и Яков Брюс, и любой другой человек, одетый согласно моде той эпохи.
— Понимаете теперь, почему я удивилась? — Анастасия отвернулась. — Интересно, что это может значить?
— Что в усадьбу кроме нас кто–то все–таки заходил, — пробурчал Вилим. — И что нужно быть внимательнее. Давайте сделаем то, зачем пришли — осмотрим каретные сараи.
Всего каретных сараев в усадьбе Демидовых оказалось пять. Если внимательно присмотреться к саду, то до сих пор была заметна мощеная дорога, упирающаяся в глухую стену доходного дома по Конному переулку. То есть, парадные ворота усадьбы, к которым гости подъезжали на каретах, были в том месте, где сейчас возвели многоэтажный дом. Кареты подъезжали к двойной изогнутой лестнице сквозь яблоневый сад, гости выходили на мраморные плиты и поднимались по ступеням. А кучер проезжал дальше.
Замки на сараях проржавели намертво. Но сами ворота все еще были крепкими. Толстенные дубовые доски, покрытые узорчатой резьбой и окованные металлом, выглядели практически монолитными. Не всякий таран выбьет. Анастасия повозилась немного с замком, потом дернула плечиком и сообщила, что проще замок вместе с петлями вырвать, открыть его не получится.
С первым мы возились довольно долго. Все–таки прежние хозяева усадьбы постарались на совесть, а безжалостно ломать двери не хотелось.
— Пустой, — разочарованно развела руками Анасасия, когда ворота с надсадным скрипом наконец–то открылись.
— А что ты надеялась здесь найти? — спросил я. — Демидовы же покинули эту усадьбу, значит и весь транспорт забрали с
