они одержали под Короновым блестящую победу над королевским войском, и в доказательство победы они привели упомянутых одетых в польские доспехи людей, якобы взятых там в плен. Кроме того, чтобы придать больше веры своему хитрому сообщению, они украсили упомянутого Навира, добжинского рыцаря, круглой сеткой для волос, сплетенной из жемчужин, какую поляки называют panthlik.[339] Эту сетку во время боя под Короновым будто бы сорвал с Миколая Повалы какой-то немец, свалив его с коня и едва не захватив в плен. Итак, крестоносцы показывают Янушу Бжозогловому упомянутого Навира, украшенного этой сеткой и облаченного в доспехи, и выдают его за Миколая Повалу. Но хотя Януш Бжозгловый признал сетку, которую ему показывали, по метке на ней, как принадлежавшую Миколаю Повале, королевскому рыцарю, однако он требует от Навира, чтобы тот объявил, кто он и какой был исход сражения. Тот ложно утверждает, что он Миколай Повала и что королевское войско разбито крестоносцами и внушает Янушу Бжозогловому доверие ко всей выдумке крестоносцев и великий страх. Потрясенный этим сообщением и не зная о поражении крестоносцев (так как королевскому начальнику, ввиду наступления ночи и озабоченности другими делами, было трудно ему об этом сообщить), Януш, вступив в переговоры, договаривается с врагами о сдаче замка Тухоли. Затем, выполняя договор, Януш оставляет замок и со всеми своими людьми, которые вместе с ним терпели осаду, прибывает к королю в Юнивладиславию. Когда же Януш узнал, что королевское войско одержало над врагом блестящую победу, а он обманут хитростями врагов, он разразился плачем и рыданиями и начал рвать волосы на голове; так сильно он мучился стыдом и болью, что, будучи мужем опытным в войне и сведущим в ратном деле, позволил себя обойти такой гнусной и ловкой хитростью и отнять благодаря подставному лицу и обману крепчайший замок. За всю прежнюю и последующую жизнь судьба, которая щедро дарила его успехами, не повергала его в такое гнусное и позорное положение.
ПОЛЯКИ ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ ПЕТРА ШАФРАНЦА РАЗБИВАЮТ И ОБРАЩАЮТ В БЕГСТВО ОХРАНУ ТУХОЛЬСКОГО ЗАМКА.
После этого прусский магистр Генрих фон Плауэн набрал большое число новых наемных рыцарей, разноплеменных и разноязычных. Между ними главными были Эбергард, епископ вюрцбургский,[340] и Иоганн, князь мюнстербергский, иначе замбицкий, из Силезии. Они прибыли по распоряжению прусского магистра и крестоносцев в Тухольский замок и, располагая множеством повозок, бомбард и прочего военного снаряжения, пытались вторгнуться через лишенные охраны области в Польское королевство. Узнав от разведчиков об этом новом обстоятельстве, Владислав, король польский, двинул в поход рыцарей земель Великой Польши, а также Велюньской, Познанской, Ленчицкой, Куявской, Серадзской и Добжинской земель, сам же, выступив из Юнивладиславии в воскресенье, перед праздником святых Симеона и Иуды (26/X), остановился на ночлег. В понедельник же, накануне праздника святых Симеона и Иуды (27/X), он прибыл в Быдгощь, куда уже раньше собрались отряды его рыцарей из упомянутых земель. После обсуждения предстоящих действий, король, оставаясь в Быдгощи, отправляет собравшееся войско, присоединив к нему рыцарей своего двора, во вражеские земли. Начальником и предводителем войска, стоявшего под двенадцатью знаменами, король назначает Петра Шафранца, краковского подкомория. Итак, во вторник, в день святых Симеона и Иуды (28/X), королевское войско, значительный отряд всадников и пеших, более внушительный на вид, чем по численности, сопровождаемое на расстоянии полумили, со вздохами и слезами, Владиславом, королем польским, выступает из Быдгощи, оставив там все телеги и снаряжение, чтобы удобнее было действовать при случае; быстрым ходом, опустошая и выжигая вражеские земли, в тот же день оно достигло Тухоли. Петр Шафранец, расположив войско в месте, удобном для засады, высылает шестьсот балистариев, чтобы раздразнить врагов, находящихся в Тухоле. Когда балистарии с этой целью вели захваченный в качестве добычи скот, враги, полагая, что тех не более, чем их было на виду, поддаются на эту приманку; выйдя из Тухоли быстрым ходом, они настигают шестьсот польских наемников, которые делают вид, что испуганы и обращаются в бегство до самого места засады; тогда королевское войско, выскочив из засады, с распущенными знаменами спешит в бой против врагов. Враги же, хотя и превышали их числом, словно устрашенные появлением королевского войска, стремглав обращаются в бегство; однако Петр Шафранец, предводитель королевского войска, несмотря на многократные просьбы рыцарей, долгое время не позволял преследовать бегущих, опасаясь и сам засады, подобной устроенной им; и только видя, что враги слишком беспорядочно бегут в город, отбросил опасения и дал знак королевскому войску преследовать бегущих. Хотя и с опозданием, но, пылко ведя преследование до самых ворот города Тухоли, поляки многих перебили и взяли в плен, в том числе даже пять вражеских начальников, а именно: Яна Коловрота из Черногуса, Яна Заеца и Генрика Маловца, чехов, Гедварта Рейдбурга, силезца, и Генриха фон Забена из Лузации. Королевское войско, кроме того, завладело вражеским лагерем и всем его обозом, который стоял перед городом и никак не мог быть введен в город, вследствие царившего там смятения и спешки, а также потому, что мешал напор бегущих; найденное там большое количество добычи войско разграбило. Многие люди опытные в военном деле, считали, что если бы предводитель Петр Шафранец вовремя дал позволение преследовать бегущих, то все вражеское войско было бы уничтожено в тяжкой сече и спаслись бы немногие. На это зрелище смотрели со стены Тухольского замка Конрад Немпч, королевский рыцарь, и Ян Повала младший, крестоносец, пленные и некоторые другие, и Конрад Немпч, говорят, увидев королевское знамя с двойным желтым крестом на небесно-голубом поле, сказал окружающим: «Лишь только покажется это знамя и это полотнище,[341] не ведающее, что такое бегство, тотчас же мы видим и славную завязку боя». Увидев, однако, что крестоносцы бегут, не вступив в бой, прибавил: «На нас негодуют за то, что в битве под Короновым мы, будучи в конце концов побеждены, попали в руки победителей; насколько же более следует негодовать на тех, кто, устрашившись одного вида врагов, без всякой необходимости показал тыл. Мы-то бились под Короновым, как подобает мужам, и дали достойное доказательство нашей доблести, раз, и другой, и третий сходясь в бою; эти же даже не отведали начала битвы. И те, кто испытал это на себе, могут открыто объявить, чего стоит меч и рука поляков». Среди прочих обратились тогда в бегство князь. Иоганн Мюнстербергский и все знатнейшие рыцари. Некоторые же, отчаявшись попасть в город, оставили коней и вверились волнам, где множество их, захлебнувшись, погибло; больше погибло их в волнах, чем от меча. Многие,
