Оставшиеся дни я погружён в работу. Уезжаю рано, возвращаюсь поздно. На периферии сознания знаю, что Ася ездит на учёбу и в больницу к Агриппине, но мы редко пересекаемся, даром что живём в одном доме.
Поэтому я рад наступлению утра субботы. Ещё до завтрака врываюсь в спальню Аси, где над ней колдуют парикмахер и визажист, и прошу оставить нас.
Ася поднимается мне навстречу.
На ней красивое бельё, чулки на кружевной резинке, фата.
– Богдан, это плохая примета – видеть невесту перед свадьбой, – тихо говорит мне.
– К чёрту! Я хотел увидеться до выезда.
– Так хотел, что пару дней игнорировал моё существование? – в её голосе звучит обида.
– Я занятой человек, Ася. Я не могу просто сидеть возле тебя.
– Ты мог просто прийти и поспать со мной, и я бы знала, что тебе не всё равно…
– Ася… – выдыхаю я, разом теряя волю и жалея, что пришёл.
Она пересекает расстояние между нами и прижимается ко мне изо всех сил.
– Неужели я прошу так много, Богдан? – тихо шепчет она.
– Для меня – несоизмеримо.
– Когда мы вдвоём, Богдан… Ты ведь можешь быть мягче, нежнее. Когда ты ласкаешь меня, Богдан, ты именно такой. Я знаю, я чувствую это. Ты можешь, Богдан…
– Я не могу, куколка, – встряхиваю её, отстраняя от своего тела. – Я не знаю нежности. Я привык брать, а не давать.
– Но со мной ты другой, – смело возражает чертовка. – Ты даёшь мне так много, Богдан! И тебе нравится это? Нравится?
Ася снова льнёт ко мне, скользит сухими губами по лицу, отыскивает мои губы. Я живой. Я – мужик. Как это может не нравиться здоровому организму?
– Я не прошу твоей любви, – тихо говорит Ася, когда я уже совсем не настроен на разговоры. – Просто будь со мной нежнее и уделяй мне чуточку своего времени. Пожалуйста.
Она прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня шоколадом глаз. В них и мольба, и невысказанное обещание быть покорной.
– Сегодня будет трудный день, – ухожу я от ответа. – Собирайся.
– Сегодня будет лучший день, – летит мне в спину, когда я закрываю дверь её спальни.
Надеюсь, ты не разочаруешься, куколка.
К отелю, где пройдёт торжество, мы приезжаем в разных автомобилях. Все гости и регистратор уже на месте. Ася сразу бросается к бабушке и практически не отходит от неё до начала церемонии.
Я стараюсь не смотреть в её сторону. Чувства, которые наполняют меня, я хочу попросту игнорировать. Не желаю их испытывать. Не могу допустить, чтобы кто-то прочитал их в моём взгляде, направленном на девушку. Потому что я знаю, что все явились сюда с одной целью – уличить меня во лжи и снова разрушить мою жизнь.
В своём белом платье Ася похожа на огромную и вкусную зефирину, которую я отчаянно хочу сожрать. Голод, порождаемый этой чёртовой девкой, разъедает внутренности. Я пуст, всего лишь оболочка человека, который пытается найти баланс между всеми гранями своего существования.
Я напряжён. Весь долбанный праздничный вечер, когда на моём пальце тяжелеет увесистое колечко, такое же, как поблёскивает на пальце у Аси, я могу думать только об одном. О предстоящей ночи.
И чем ближе этот час, тем мрачнее я сам. Ася, ничего не знающая о нависшей угрозе, даже умудряется веселиться. Это её день. Это всё ей к лицу.
Она подбегает ко мне и крутит бёдрами, двигаясь в ритм играющей музыки.
– Потанцуй со мной, Богдан!
– Я не танцую, куколка, – отмахиваюсь от неё.
– Ну, раз ты не танцуешь, я потанцую с твоей женой, – возникает поблизости Руслан.
Ася замирает. Смотрит на меня нерешительно, а Руслан тянет к ней свои руки.
– Неужели не уступишь один танец с родственницей? – поддевает меня.
Я медленно поднимаюсь.
– Не раньше, чем заберу её первый танец в статусе моей жены.
Подхватываю Асю и увожу в центр зала. Мгновенно все взгляды направлены на нас. Ася прячет своё смущённое лицо у меня на груди, и я обхватываю её руками. Хотел бы я оградить девочку от хищных взглядов нежеланных гостей, для которых и устроено это шоу, но нужно перетерпеть ещё недолго, и всё закончится.
В конце нашего ритмичного покачивания на месте, Ася поднимает на меня взгляд. В её глазах застыли слёзы, и она тянется ко мне губами. А я перехватываю внимательный взгляд Хасана.
– Не сейчас, Ася, – грубо говорю девушке, и ухожу, оставляя её одну.
Мне нужна короткая передышка. Я выхожу на свежий воздух, расслабляю узел галстука. Вижу Гузель и направляюсь к ней.
– Ты думаешь, хоть для кого-то в этом ресторане остались в тайне твои чувства к ней, Богдан? – громко говорит она.
– Нет никаких чувств, ты сбрендила, – я подхожу ближе. – Точнее, есть только одно – моя ненависть, которая с годами лишь усилилась.
– Утешай себя и дальше, – смеётся она. – Когда ты поймёшь, что уже слишком поздно…
