Но человек в шлеме не ответил. Элиен напряг все свои мышцы в попытке освободиться, но трава не поддавалась. Повелители трав и деревьев знали свое дело. Раковина Леворго была права.
Коротышка подал знак своим людям. Ловкие и бесшумные, словно ласки, они выбрались из своих укрытий и обступили лежащего Элиена.
– Что вам от меня нужно? – спросил сын Тремгора, дивясь легкости, с которой из его глотки сами собой льются звуки неведомого ему наречия.
Но и этот его вопрос не удостоился ответа. Один из людей, чье тело казалось поросшим лесным мхом, положил ладонь на его затылок. Элиен был возвращен власти сна.
* * *
Элиен встретил рассвет в яме, просторной и затхлой. Оружия Эллата при нем не было. Двигаться он не мог, поскольку все его тело было оплетено крепчайшей лианой странной породы, какой Элиен еще ни разу не встречал в здешних лесах.
Конечности затекли, десны прогоркли от жажды. По стенам ползали большие муравьи, которыми кишмя кишели здешние леса. Они вили себе гнезда-муравейники на уровне первого яруса ветвей. Свою вполне объяснимую страсть к высоте – муравьи боялись потопов, которые случались здесь в сезон дождей, – зубастые твари сочетали с длительными наземными путешествиями в поисках добычи.
Элиен поглядел наверх. Яма была закрыта решеткой из толстых дрынов. До слуха доносились лай собак, детский ор и девичье чириканье. Видимо, он находился в ноторской деревне.
Сын Тремгора попробовал освободиться от опутывающей его лианы.
Дело было безнадежным. Как только ему удавалось ослабить путы в одном месте, лиана тут же начинала сдавливать ему горло, пребольно врезаясь в плоть, одновременно с этим затягивая ослабленные Элиеном петли. Сыну Тремгора показалось, что проклятая зеленая плеть проявляет признаки жизни и – более того – вполне целесообразного поведения, направленного на удержание пленника в недвижимости!
Решетка над ямой отодвинулась в сторону. Элиену спустили на веревке уродливый широкогорлый горшок из необожженной глины. Эта варварская поделка лучше всяких слов свидетельствовала о том, сколь дики люди, которым посчастливилось пленить самого сына Тремгора.
Горшок достиг дна ямы. Веревка, отцепившись от своего груза, скрылась вверху. Решетка встала на свое прежнее место.
– Завтрак подан, милостивый гиазир. Приятной вам трапезы, Спаситель Мироздания! – вслух съязвил Элиен.
Голод и жажда плохие союзники для того, кто хочет отомстить врагу и вернуть себе все, чем владеет по праву.
Элиен решил не брезговать предложенным. Ползком, словно червь, он подобрался к горшку.
Это заняло довольно много времени. Когда губы сына Тремгора приблизились к горшку, он заметил компанию большеротых муравьев, которые поспели к столу гораздо раньше его. Челюсти каждого напоминали кузнечные кусачки. Элиен с содроганием и благодарностью подумал о том, что природа не была враждебна к человеку настолько, чтобы позволить этим существам вырастать хотя бы до размеров собаки.
Элиен понюхал варево. Как ни странно, запахом оно напоминало мясной бульон. “Если такое паршивое и бедное племя потчует своего пленника мясом, значит, оно заинтересовано в том, чтобы тот прожил подольше”, – заключил Элиен. Он не знал, что ноторы брезгуют животной пищей и дают ее своим пленникам в знак оскорбления.
Муравьев становилось все больше. Облепив широкое горлышко сосуда, они жадно жрали. Все новые и новые насекомые прибывали, послушные беззвучному зову своих удачливых, но еще отнюдь не насытившихся собратьев.
И тут Элиена озарило: судьба дает ему шанс! Правда, этот шанс сопряжен с весьма существенными неудобствами и болью. И все же…
Элиен повернулся спиной к горшку, примерился и опустил обе связанные лианой руки в теплую жижу, составляющую содержимое горшка. Сын Тремгора просидел так довольно долго, чтобы кожица и древесина лианы как следует пропиталась мясным духом. Затем он осторожно вынул руки из горшка и, приняв сравнительно удобное положение, начал ждать.
Его расчет был верен. Орда собравшихся у горшка муравьев довольно скоро превысила количество имевшейся в нем пищи. Затем прожорливые насекомые учуяли аппетитный запах, исходивший от рук Элиена, а главное – от лианы, связывавшей его руки.
Элиен почувствовал, как особо ретивые принялись за крохотные кусочки пищи, приставшие к его ладоням, пальцам, запястьям. Он не чувствовал боли в затекших руках, но понимал, что пока одни трудятся, поедая пахнущую мясом лиану, остальные преспокойно могут обглодать его пальцы, являющиеся собственно мясом.
К счастью, этого не произошло. Грызть мягких гусениц и зеленые стебли лиан, пить сладкие цветочные нектары и хлебать мясную похлебку насекомым было, видимо, привычней, чем глодать человечину.
Лиана проявила признаки беспокойства и начала елозить по всему его телу. Элиен пытался хранить полную неподвижность, чтобы эта растительная змеюка не заподозрила его в намерении бежать и не задушила прежде, чем муравьи сделают свою работу.
К счастью, спустя какое-то время лиана ослабила хватку. Элиен не знал, что здешние муравьи во время питания впрыскивают в пожираемое особый яд, к которому предельно чувствительны некоторые растения. Муравьи убили растительную змею.
Элиен напрягся – и ненавистная лиана лопнула сразу в нескольких местах! Муравьи сожрали часть ее толстой кожуры, которая и была залогом ее удивительной прочности.
Теперь руки Элиена были свободны, хотя и зудели нестерпимо, сочились кровью и, казалось, вопили: “Убей нас, не мучай!” Элиен отряхнул с себя муравьев и, невзирая на стенания и вопли пылающих рук, принялся за путы на ногах.
Наконец сын Тремгора поднялся на ноги. Теперь оставалась самая малость: выпустить кишки всей ноторской деревне.
* * *
Когда темно, человеку позволено многое. Убивать, оставаясь безнаказанным, называть вещи своими именами, оставаясь неназванным, пробираться мимо человеческих жилищ, оставаясь незамеченным.
Яма оказалась недостаточно глубока для Звезднорожденного.
Стражи дремали, а после вообще заснули навеки – Элиен свернул им шеи и завладел одним из их деревянных копий.
Двое ноторов, оказавшихся на его пути, приняли его за призрака, но это не спасло их от жалкой участи. Двумя страшными ударами копья сын Тремгора пробил им глотки.
Остальные жители деревни спали, и это помешало им увидеть фигуру человека, пробиравшегося к дому колдуна-коротышки. Колдун, занимавший зловещую, давным-давно вросшую в землю коническую хижину в самом центре поселения, не ожидал гостей в этот ночной час.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
