ясности и определенности, как, например, у того же А.К.Толстого. Алексей Константинович пишет о совести и знает, что такое совесть, а Константин Случевский — скорее всего, нет. И подтверждением этому является его жизненная линия.
В человеке одновременно существует два сильных природных магнита. Второй — это женщина. Если побеждает второй магнит, мужчина никогда не получит опыт «расширения сердца». В мужчине Случевском победил магнит устремления к женщине. У него на протяжении его жизни было, по факту, три полноценных «жены», причем, от второй, официальной, он имел пятерых детей. Прожил с этой женщиной двадцать лет. Потом, как говорится, «бес в ребро», — оставил и жену, и детей и ушел жить к третьей, с которой жил гражданским браком, родив от нее дочь. И кроме этого, как вспоминает первая его взрослая дочь (от второй жены), у него было много «увлечений». Обычно эту неприглядную сторону интимной жизни К.Случевского биографы стараются обходить стороной, останавливаясь исключительно на этапах его поэтического творчества. Да и мы бы не стали копаться в его постельном белье, если бы отношение мужчины к женщине не имело прямой связи с духовным ростом человека.
По современным меркам К.Случевский представляет собой разновидность «добропорядочного прелюбодея», если выражаться евангельско-демократическим языком. Ни Пушкин, ни Есенин, ни Случевский опыта «расширения сердца» не имели и руководствовались в своем поведении тем понятием «совесть», которое было привито им воспитанием и обществом. При этом отношение мужчины к женскому полу — это один из тех базовых ориентиров, по которому можно судить о получении этим мужчиной опыта «расширения сердца».
К.Случевский прекрасно исследует сексуальную сторону женского характера, но не видит женскую душу в целом. И в этом он является противоположностью Ф.Тютчеву и А.К.Толстому, которые воспринимают женщину как единое целое, — как отдельную вселенную, в которой одновременно присутствует и любовь, и эрос, и женская душа, имеющая принципиальное отличие от мужской.
Вот пример понимания совести у К.Случевского («Из дневника одностороннего человека»):
Ни одно лицо не скажет,
Что под ним таится;
Никогда простых и ясных
Слов не говорится;
Ни одна на свете совесть
Не чиста от пятен,
Ни один на свете смертный
Чувством не опрятен!
Правда есть в твоих лишь глазках
Женщина кудесник!..
Ей приемник мой поверит,
Верил мой предместник…
Конечно, в этом случае можно сослаться на то, что К.Случевскому всегда было присуще обостренное чувство иронии. Но это не имеет никакого отношения к его словам о совести. Что такое мандейская нишимта («частица света») или атман Упанишад Индии? В человеке это проявляет себя как «голос совести». Камертоном совести ранних христиан являлось поведение и жизнь монахов. Евангелия, подтвержденные благообразной монашеской жизнью, давали европейскому человечеству ориентир (направление) совести. И простые христиане, и богословы не воспринимали это направление в качестве подтверждения личного знания совести, а понимали это как отвлеченные христианские «моральные принципы». «Поступать не по совести» — это нарушать общепринятые моральные принципы.
«Нечистой совести», как это заявляет в своем стихотворении К.Случевский, не бывает по самой ее сути, — так же, как не бывает «испачканного золота». Атман нечистым не бывает, как не бывает нечистой «частица света» назареев. Выражение «нечистая совесть» могло появиться только потому, что понятие совесть было привито христианскому человечеству внешне, через воспитание, а не через получение конкретным человеком опыта «расширения сердца». По мере исчезновения в человечестве истинного, сердечного христианства естественным образом облупилась и его «внешняя покраска» — правильное понимание совести, знание которой уже некому было «подкрашивать», возобновлять в каждом новом поколении. Поэтому слово «совесть» в человечестве исчезает. В мире завершилась живая монашеская жизнь, с которой впрямую контактировали лучшие представители общества, — исчезло в таком новом обществе и представление о совести. Поэтому в сегодняшней «смене эпох» ведущая духовная роль в христианстве переходит к семейной паре.
Еще один пример из К.Случевского со словом «совесть», и тоже неправильный (из цикла «Лирические»):
О, Господи! В этот предутренний час
Ты в сердце горящем огни погаси,
Виновную совесть Ты Сам допроси,
Ты Сам оправдание ей усмотри…
К.Случевский не понимает даже такого простого положения вещей, что истинная совесть, осознаваемая человеком в своем сердце, всегда выше того Господа, к которому этот поэт с пафосом взывает, используя множество заглавных букв. Не бывает «виновной совести», — бывает виновный человек, поступающий не по совести. Совесть — это вселенский эталон, на который равняется духовно зрелый человек. Животное не знает понятия «совесть», и по этой причине его держат в узде. Даже в том случае, если такое животное внешне повторяет облик человека. «Человек» — это не то, что внешне, а то, что внутри. И разъяснение этим вопросам исчерпывающе дано в Евангелии от Фомы.
Как у музыканта существует камертон, по которому он настраивает звучание струн своей скрипки, так и у человека существует совесть, которая является камертоном его жизни. И если фальшивит скрипач, это вовсе не означает, что у него был «камертон с пятнами» или что в этом «виновен камертон». Следует констатировать очевидный факт, что в своих отношениях с женщинами К.Случевский этот «камертон» не слышал.
Даже после безбожной революции 1917 года страна не забыла это слово, и одним из главных лозунгов коммунистической партии был: «Партия — это ум, честь и совесть нашей эпохи». Почему революционная партия большевиков вдруг вспомнила о совести в своем главном посыле народу? Ведь вовсе не по той причине, что эта совесть беспрестанно терзала грудь руководящего большевика. Конечно, нет. Они, эти новые начальники страны, держали «нос по ветру», и говорили о том, что было актуально в стране в то время. Ведь были и такие прекрасные люди, как, например, замечательный Павел Корчагин. Народ России в то время был христианским, хоть и непочтительно относился к «попам» православной Церкви.
Сначала у человека, который пробуждается от духовной спячки, начинает проясняться понимание того, что есть истина; но сразу следом за истиной рождается другое духовное знание — совесть. И уже как результат реакции внутри человека на эти свершившиеся явления — появляется понятие о чести. Сегодняшняя Россия не знает, что такое истина. В этой новой России уже нет ни совести, ни чести. Причем, я не имею в виду представителей простого народа, а так называемую «элиту» России, которая выросла на беззастенчивом воровстве, приватизационных аукционах и бандитских разборках 90-х. Впервые за тысячелетнее существование богоизбранной Руси «перестройка» вытолкнула наверх российского общества самые бессовестные слои населения.
Подобное отношение верхов к повседневным вещам поневоле развращает уже и сам народ и предлагает ему следовать подобным установкам в своей хозяйственной, а затем и личной жизни. Печалиться
